– Не нужно мне ничего доказывать, я не Инай. Но если ты хочешь спасти её, выдели мне на завтра стрелка с элапедаем. Это единственный способ победить Рух, – ответил Николас и под лучами закатного солнца зашагал прочь.
Камиль задумчиво глядел ему вслед.
***
На рассвете Николас с Эглаборгом снова явились на смотровую площадку. Инай нервно заламывала руки и тяжко вздыхала. Визирь бродил туда-сюда, как дикий зверь в клетке.
– Каков твой план, чемпион? – спросил он, следуя традиции.
– У меня его нет. Я пойду с принцессой и буду её защищать, – ответил Охотник.
Визирь удивлённо вскинул бровь. До этого чемпионы не горели желанием разделить участь принцесс.
– Какая разница, погибну я в когтях чудищ или под копытами ваших лошадей? – с вызовом ответил Николас.
– А ты смелый, уважаю, – кивнул Салим и хлопнул в ладоши: – Начинаем!
– Возьми с собой обезьянку, – шепнул Охотник на ухо Инай. – Когда доберёшься до острова, вели ей сорвать яблоко. Как только оно будет у тебя, сразу же возвращайся. Только не останавливайся. Что бы ни происходило, что бы ты ни увидела или услышала, не останавливайся, пока не будешь в безопасности. От этого зависят жизни твоих подданных.
Инай сдавленно всхлипнула и пошла к реке. Николас спустился туда, где они с Камилем в первый раз наблюдали за посвящением.
Его уже ждали. Перья Гамаюн переливались сталью, на голове блестел начищенный круглый шлем. Харысай в нетерпении рыл землю копытом. Камиль с подозрением глядел на диковинных тварей. Он закутался в платок по самые глаза и надел на руки перчатки из грубой кожи. На земле рядом стоял увесистый колчан.
– Не боишься оставить людей без правителя?
– Да пусть они пропадут пропадом со всеми своими предрассудками! – с чувством ответил пустынник.
Охотник скинул с себя плащ, который скрывал рубашку из перьев:
– Госпожа Гамаюн, сможете перенести ещё и его?
Птица усадила Камиля себе на спину, подхватила в когти жеребёнка и поднялась в воздух. Николас спрыгнул с обрывистого берега и последовал за ней.
Маленький отряд подобрался к острову с другой стороны, когда до него доплыла Инай. Обезьянка сидела у неё на голове.
Зашелестел тянувшийся по земле хвост. Николас с Харысаем выступили вперёд. Гамаюн и Камиль встали ближе к яблоне. Обезьянка вскочила на дерево и устремилась вверх к гранёным и блестевшим, словно огромные рубины, плодам.
Выбравшись из пещеры, василиск кинулся на отвлекавшего его жеребёнка. Тот увернулся от зубов и саданул по морде задними копытами. Василиск затряс головой, копыто снова угодило ему между глаз. Он зашипел, показывая раздвоенный язык. Николас прокрался в тыл и рубанул мечом по шипастому хвосту. Сталь рассекла чешую, брызнула тёмная кровь. Василиск резко развернулся.
Обезьянка сорвала первое попавшееся яблоко и стремглав бросилась к Инай.
Небеса разверзлись. Захлопали гигантские крылья, нагоняя ветер, на землю упала тень. Запела тетива. Первая стрела вонзилась между перьев Рух, стоило той показаться из расселины. Ещё один меткий выстрел. И ещё.
Рух с воплем устремилась в сторону Камиля. Из засады за деревьями на неё обрушилась Гамаюн.
Острые, как бритва, когти царапали грудь и спину Рух. В стороны летели коричневые и стальные перья.
Камиль продолжал опустошать свой колчан. Каждая его стрела находила цель.
Николас едва успевал перебегать с места на место, чтобы не встречаться со взглядом василиска. Харысай лупил демона копытами и щелкал зубами. Хвост ящера болтался на одной полоске кожи. На спине у левой задней ноги и на затылке справа виднелись глубокие раны, но демон продолжал борьбу.
У Камиля заканчивались стрелы. Гамаюн замедлилась. Не её спине тоже алели глубокие борозды.
Обезьянка была уже на руках Инай.
Николас крикнул:
– Беги!
Принцесса будто приросла к месту.
– Беги же! – приказал Камиль.
– Не могу, – заплакала она. – Я люблю тебя!
– Нет! Я ужасный Фарзул-хааб! Спасай себя, а не то я убью тебя сам!
Инай испуганно уставилась на него. Он достал последнюю стрелу и направил её на принцессу. Бросив на воинов полный отчаянья взгляд, Инай нырнула в воду и поплыла обратно.
Камиль выпустил последнюю стрелу в Рух. Гигантская птица ударила Гамаюн крылом. Та упала в реку, подняв тучу брызг.
Разъярённая Рух помчалась на Камиля. Пустынник побежал к Николасу с василиском.
Охотник скомандовал:
– В стороны!
Они бросились врассыпную. Услышав над собой хлопанье крыльев, василиск поднял глаза к небу и встретился взглядом с Рух. Та скалой обрушилась на ящера, погребая его под грудой камней.
Конечно! Василиск должен был обратить Рух в камень – самое простое решение. Как Николас сразу до этого не додумался?
Он в бессилии повалился на землю. Рядом с ним – потный и бледный, с покрасневшими глазами Камиль и взмыленный Харысай.
Из воды вынырнул Лунь и подобрал дрейфующую на одном крыле Гамаюн.
– Эх ты, старуха, а туда же, в драку лезешь, – устало ворчал он.
Дракон подплыл к острову. Николас с трудом поднялся на ноги и взобрался на спину Луня. За ним последовал Камиль. Харысай к дракону приближаться боялся. Пришлось слазить и тащить его волоком. Когда все были в сборе, дракон тронулся к противоположному берегу. Жеребёнок жалобно ржал, широко раздувал ноздри и тревожно прядал ушами. Охотник ободряюще хлопал его по шее и шептал, что всё будет хорошо.
Лунь причитал:
– Что за люди пошли, а? Что ни день – то побоища устраивают. Нигде покоя нет. А у меня возраст. И нервы расшатаны.
Когда дракон причалил к берегу, толпа зевак в ужасе отпрянула. У кромки воды осталась одна Инай. Камиль первым соскользнул на землю и, картинно вскинув руки, упал навзничь.
– Он отравился ядом от стрел! – подыграл плохому артисту Николас.
Инай бросилась к упавшему жениху и разрыдалась у него на груди.
– Камиль, зачем же ты?.. Камиль! Я бы простила. Всё простила, если бы ты сказал правду.
– Не печалься. Что за жизнь без любви? – надрывно ответил он. – Подари мне поцелуй на прощание!
Пустынник закрыл глаза и обмяк.
– Нет, Камиль, не умирай, – Инай склонилась над ним и поцеловала.
Подлый Фарзул обхватил её руками и счастливо ухмыльнулся.
– Ах, ты лживый сын шакала! – разъярилась Инай. – Как я только могла тебе верить?!
– Но милая, меня только что оживил твой поцелуй, – дурачился Камиль, получая за каждое слово оплеуху от маленьких ладоней принцессы.
Остальные высадились на берег и покатывались от хохота, наблюдая за ними.
– Зачем ты морочил мне голову, подлый убийца?! – негодовала Инай.
– Ты сама жаловалась, какой Фарзул ужасный и что ты бы умерла от одного взгляда на его заляпанную кровью шевелюру, – Камиль содрал с себя платок, показывая сбившиеся от пота красноватые волосы. – Так ужасно?
– Да вовсе нет, лев ты в овечьей шкуре!
Она поднялась рывком и гордо вскинула голову:
– Можешь даже напоить меня свинцом за дерзость, как предыдущую свою жену!
Сжимая кулаки, Инай зашагала к толпе.
Николас склонился над поверженным Алым Львом и протянул ему руку.
– Ты бы мог хоть что-то сказать! – Камиль поднялся сам.
– Я убиваю чудищ, а к делам сердечным прошу меня не привлекать.
Пустынник недовольно прищурился, но потом махнул рукой и побежал за невестой.
Николас стянул с себя рубаху и лёг на землю рядом с Гамаюн. Та выдёргивала у себя обломанные перья, понося Рух такими ругательствами, о значении которых оставалось только догадываться.
– Простите, я тоже был нечестен, – признался Охотник. – Я не сын Белой Птицы, а обычный человек.
– Я хоть и старая, но ещё не совсем из ума выжила. Я знаю, кто ты, – печально ответила она.
– И несмотря на это, помогли мне? – удивился Николас.
– Для меня это было в радость. Напомнило молодость, – Гамаюн подарила ему свою самую очаровательную улыбку. – А теперь прощай. Зови, как соберёшься на битву с Мраком, Вечерний Всадник.