Грудь пронзила такая боль, что в глазах потемнело, и ноги едва не подкосились. Николас до крови закусил нижнюю губу. В мутном оконце зрения появился следующий рисунок: из-под свитков на золотой полке юноша извлекал книгу. А дальше… дальше Безликий снимал маску. Что же под ней? Что за страшная тайна, к которой никак не подступиться?
Свиток выскользнул из дрогнувших рук и укатился под стеллаж. Охотник попробовал достать ветроплавом, но так глубоко под землёй дар обратился в ничто. Рука в щель не пролазила, сдвинуть стеллаж обычными силами не получалось. Вот же невезение!
Ладно, он здесь не за этим. Убрав в стороны оставшиеся на полке свитки, Николас ковырнул ножом золотую пластину. Она отошла на удивление легко. Внутри обнаружился тайник с единственной книгой. Охотник вытянул её на свет и принялся рассматривать. Средняя по размеру, окованная потемневшим серебром по краям. На потёртой кожаной обложке тиснение – четыре тотема Братьев-ветров: кот, сова, сокол и ворон. Почти такие же, какие изображались на колонах Госкенхенджа, только с закрытыми глазами.
Николас провёл ладонью по обложке и готов был поклясться, что кот ожил и подмигнул ему.
«Оно! Безликий, слышишь, оно! Ответь хоть что-нибудь!»
Бог молчал.
Охотник попытался открыть книгу, но она оказалась словно намертво склеена изнутри. Ладно, сейчас нужно выбираться. Взяв находку под мышку, Охотник зашагал к выходу. Шелезгал неподвижно стоял на том же месте. Приметив заветную книгу, налитые зеленью глаза лихорадочно заблестели.
– Ты нашёл её! Значит, ты и вправду… – библиотекарь опустился на колени и благоговейно коснулся его стоп. – Славен Вечерний Всадник, молю, отпусти меня на покой! Я исполнил свою миссию!
– Погоди! Выведи меня отсюда, а потом проваливай на все четыре стороны.
– О, благодарю! Благодарю, ваше милосердие не знает границ.
Шелезгал распрямился и будто стал выше ростом, под стать гиганту Маньялаю. Видно, они из одной породы древних долгожителей.
По пути обратно Николас спросил:
– Что это за книга и кто её оставил?
– Э, нет, вы сами сказали, что я должен лишь вывести вас. К тому же, что в книге, известно лишь её автору.
Да он мастер загадок почище Безликого!
Они упёрлись в тупик.
– Прошу вашу руку, – Шелезгал приложил его запястье к камням похожим манером, что и Маньялай.
С гулким лязгом плита отъехала в сторону. В лицо дохнуло ночной прохладой. Николас поспешил наружу, Шелезгал последовал за ним.
– Свобода! – возликовал библиотекарь и протянул руки к далёким звёздам.
Ветер подхватил его и распылил в прах. В последний раз мигнули зелёные глаза, и растаяли, как болотные огоньки. Люк тайного хода с лязгом закрылся, встав настолько плотно, что от земли его отличить не получалось.
Всё это очень и очень странно. Впрочем, пора бы уже привыкнуть: то ли Николас сошёл с ума, то ли мир вокруг. А может, они оба одновременно.
Нужно вернуться в лагерь, пока не явился патруль.
========== Глава 27. Тайное собрание Магистров ==========
1567 г. от заселения Мунгарда, Священная Империя, Эскендерия
Светало. Горизонт на востоке разгорался блёклой зарницей.
У тлеющих углей костра Николас присел на корточки и снова попытался открыть книгу. Ни в какую! Словно на пудовый замок закрыта. Ни ветроплав, ни кровь с запястья – ничего не помогало. Очередной бесполезный артефакт.
Надо выспаться и с темнотой бежать в Норикию. Нечего здесь больше рисковать.
Николас направился к вагончику. Из-под ветхого полога донёсся надсадный кашель, долгий, как в приступе, не прекращающийся. Непохоже на обычную простуду.
Охотник заскочил внутрь. Сесиль согнулась на полу, её плечи вздрагивали, руки прижимали к губам кусок материи, потемневший от крови.
– Что с тобой? – бросился к ней Николас.
Снаружи раздались торопливые шаги. Под полог заглянул Виктор, босой, в ночной рубахе и несуразном красном колпаке.
– В сторону!
Фокусник поднял Сесиль и поднёс к её лицу флакон мутного стекла. Она сделала несколько глубоких вдохов, и кашель начал отступать. Виктор накапал снадобья в стакан с водой и поднёс ко рту танцовщицы.
– Убери, это колдовская дрянь! – прохрипела она и поползла на кровать.
Он поставил стакан на тумбу и вышел на улицу.
Укутав Сесиль в одеяло, Николас отёр её лицо от пота и крови. Веки танцовщицы смежились, грудь вздымалась всё медленней, дыхание выравнивалось – она засыпала.
Охотник выглянул на улицу. Уже совсем рассвело. Виктор сидел на мокрой от росы траве и прикладывался к фляге.
Николас опустился рядом:
– Что с ней?
– Сухотка. Ею часто болеют дети из бедных семей Норикии. Появляется непроходящий кашель, человек теряет вес, а потом начинает харкать кровью.
– Но ведь можно что-то сделать. У меня есть друг целитель… – лихорадочно соображал Охотник.
– Думаешь, я не предлагал ей помощь целителей? Она даже моё лекарство отказывается принимать. Считает, что единственное её спасение в молитве своему богу, – фокусник с досадой сплюнул. – А насильно её лечить никто не возьмётся. Никакие боги, ни наши, ни их, не способны подарить человеку жизнь, когда он сам от неё отказывается.
Виктор ещё раз приложился к фляге и протянул Николасу:
– Лучшее лекарство от всех болезней.
– Вишнёвый ликёр? – усмехнулся тот узнав запах, и сделал большой глоток.
Как бросить Сесиль в таком состоянии? Может, поговорить с Олафом перед отъездом? Уж «доброго единоверца» она обязана послушать.
Напиваться на дорожку не стоило. Николас поднялся и побрёл обратно к вагончику. Виктор тоже направился восвояси.
***
Отсыпался Охотник до обеда. Когда встал, все были заняты своими делами. Самое время потихоньку собрать вещи и уехать. Выпытать у Маньялая о ночном происшествии не удалось.
Когда Николас уже чистил Серого, к нему подошли Сесиль с Олафом.
– Где ты был? Мы повсюду тебя искали! – укорила его танцовщица.
– Здорово, что нашли! – Николас повернулся к Лучезарному: – Нужно поговорить, мужской вопрос.
Олаф просиял.
– Что у мальчиков могут быть за секретики? – засмеялась Сесиль. – Идите уж, я здесь подожду.
Они отодвинулись в сторонку.
– Насчёт Сесиль, – начал Николас. – Она очень больна, теряет вес и харкает кровью. Забери её из цирка и отыщи хорошего лекаря… Больше ей спасения ждать неоткуда.
– О! – удивился Лучезарный. – Я… я не знал. Конечно! Конечно, я помогу. Всё, что попросишь.
Николас положил руку ему плечо:
– Только не говори ей, что это я сказал. Ей не понравится. И сам… будь осторожен. Политика опасна, полна интриг и предательств. Ты же знаешь.
Большего открыть ему не получалось.
– Ты говоришь так, словно прощаешься, – проницательно нахмурился Олаф.
Николас молча отвёл взгляд.
– Можешь не отвечать, я не стану выпытывать или препятствовать. Друзья так не поступают, а я хочу быть… твоим другом.
Охотник пожал его ладонь, и они вернулись к Сесиль. Олаф оглядывал её пристальней обычного, не в силах скрыть беспокойства.
– Что с вами? Олаф, ты же куда-то торопился! – недоумевала танцовщица.
– Ах, да! Хочу показать вам кое-что. – Лучезарный шепнул Николасу на ухо: – Твой отъезд подождёт пару часов, такое ты вряд ли ещё увидишь.
Николас кисло улыбнулся. Как это не вовремя! Отказывать нельзя, иначе он вызовет подозрения и может даже подставить Сесиль. Надо перетерпеть, самую малость.
По дороге застучали копыта. Троица обернулась. Виктор! Снова на кладбище поскакал. Почему всем так нравится доводить себя до гибели?
– Нужно торопиться! – потянул их за руки Олаф.
На этот раз они вошли в город через прореху в стене. Лучезарный вёл их едва не бегом по узким грязным улочкам бедняцкого квартала. Впереди показались обгоревшие остовы больших домов. У арочного прохода во внутренний двор дежурили Лучезарные. Олаф поманил друзей к дальней от патрульных стене. Втроём соглядатаи юркнули в узкую, незаметную щель.