- Вот видите! Значит, все считают проблему эту исключительно важной. Так давайте же спорить, товарищи! Давайте же открыто и без обиняков высказывать свои мнения! Надо разобраться наконец с лексико-стилистической избыточностью в газетно-журнальной публицистике конца семидесятых - начала восьмидесятых годов. Ведь сказал же товарищ Продавцов, что его занимают цитирую! - "лишь отдельные аспекты этой чрезвычайно интересной и многоплановой проблемы". Заметьте: не вся проблема, а лишь отдельные ее аспекты! Поможем же товарищу Продавцову увидеть значимость его исследования на широком фоне данной проблемы в целом!
- Простите, - прервал говорящего интеллигентный-до-смерти председатель Ученого совета. - Высказаться по поводу проблемы, обсуждаемой в диссертации, каждый сможет потом. Сейчас пока задаются вопросы. У Вас, позвольте узнать, нет вопросов?
- Да что вы! - рассмеялся румяный бородач. - Уйма вопросов! Только я пока к ним еще не подошел. Это я сделал такое вступление, своего рода трамплин построил... чтобы заострить важность проблемы. Потому как многие, тут он сурово обвел зал заседаний всевидящими глазами, - должным образом не оценили, по-моему, ответственности момента. Особенно вот Вы!
Бородач кивнул в сторону уже задетого им однажды члена. Член заметался - мелко: на миллиметр туда - на миллиметр сюда. Его с трудом остановили соседи.
- И еще Вы! - теперь бородач кивнул в сторону совсем лысого ученого секретаря.
Недолго подождал реакции и, не дождавшись, всем корпусом развернулся в сторону удивительно тихого члена, сидевшего на отшибе.
- Я уж не говорю о Вас! - воскликнул он. - Я заметил, что пока диссертант никак не мог выбрать верный тон речевого поведения, Вы, дорогой товарищ, спали все время. Без четверти восемь Вы проснулись, взглянули на товарища Продавцова и снова уснули. Однако Вы не подняли руки, когда я попросил, чтобы это сделали те, кто считает данную проблему чепухой. Как прикажете понимать Вас?
И тут председатель Ученого совета встал. Он сказал:
- Я не потерплю... - и не успел досказать, чего не потерпит, потому что на этом месте кто-то из членов Ученого совета - на вид заурядная, между прочим, личность - перебил его репликой:
- Пусть говорит! Он дело говорит - значит, пусть говорит!
Реплика возымела страшные последствия: присутствовавшие принялись оскорблять друг друга в довольно-таки основательных выражениях - только председатель (интеллигентный-в-доску!) пытался, правда безуспешно, напомнить о необходимости соблюдать академическую манеру дискуссии. Наконец отчаялся и он, стукнул кулаком по столу и возопил:
- Хорош орать, не на базаре!
Беснующиеся оцепенели. Сделалось покойно.
- Позвольте мне все-таки задать вопросы, - любезным голосом напомнил о себе бородач.
- Давай, борода! - поддержал его заурядная-между-прочим-личность.
- Лексико-стилистическая избыточность - это, я не понял, хорошо или плохо, по-Вашему, Вениамин Федорович? - бородач был вежлив, как мертвый профессор.
- Это?.. Это и хорошо, и плохо, - затравленно улыбнулся Продавцов.
- Здорово сказано! - Голландская молочница, о которой почти уже забыли, снова напомнила о себе. - Это все равно, что вы спросите врача: доктор, у меня повышенная температура? А он вам ответит: и повышенная и пониженная.
В зале засмеялись.
- Нет, я что хочу сказать, - попытался объяснить Продавцов, - на избыточность можно по-разному смотреть...
- Можно-то можно, - миролюбиво согласился бас, - да вот хотелось бы понять; именно Вы - как на нее смотрите?
- А и так, и эдак, - Продавцов загадочно хихикнул, - в том-то все и дело...
- Во хитрец! - восхитился удивительно-тихий-член-сидящий-на-от-шибе.
- Вы кончайте там... крутить! - заурядная-между-прочим-личность со всей очевидностью сильно не любила диссертанта.
- Да я не кручу, не кручу... - карасем на сковородке запрыгал Продавцов, и его глаза убежали за спину. - Просто такое сложное явление, как избыточность, не должно рассматриваться однобоко, поймите же!
- А вот этого здесь не надо, - отчеканила борода. - Давайте не будем спекулировать на сложности. Ваша диссертация как раз и призвана устранить сложность... - он помолчал и взревел, - разрубить этот гордиев узел лексико-стилистической избыточности к чертовой матери! Раскр-р-рошить его! Р-р-растолочь: вот так, вот так, вот так!.. - и румяный бородач грузно затоптался на одном месте, как бы давя ногами множество незримых врагов, потом упал в кресло, расслабился и затих.
- Ну что ж, - тонко улыбнулся интеллигентный-до-умопомрачения председатель Ученого совета. - Наш молодой коллега вложил в свое выступление, пожалуй, слишком много эмоций, но давайте надеяться, что усилиями таких вот молодых, самостоятельных умов интересующая нас всех проблема уже в ближайшее время будет решена.
- Да фигня это, проблема ваша! - равнодушно брякнула голландская молочница и засмеялась противоестественным смехом.
- А что вообще не фигня? - взорвался неожиданно вроде-бы-бывший-тихим-Продавцов. - Я на днях защиту одну слушал - про формы повелительного наклонения с нулевой флексией в многотиражной печати, так там вообще ничего, кроме жуй, клюй, плюй, блюй и прочее... а прошла единогласно!
- И то и другое - фигня, - обобщил с места бородач.
Члены Ученого совета, давно уже обалдевшие, привстали со своих кресел и вытянулись в направлении галерки - с целями явно не миролюбивыми.
- Вы извините, - холодным голосом сказал тот, у которого дома остался горячий унитаз, - но фигня эта, как Вы изволили выразиться, представляет собою серьезнейшую филологическую проблему...
- Какую именно фигню Вы имеете в виду, - перебил бородач, - про жуй-плюй или про избыточность? Первую фигню или вторую?
- Первую фигню! - возопил член. - Про жуй-плюй... тьфу, про формы повелительного наклонения с нулевой флексией! А Вы, - обратился он вдруг к Продавцову, - шантрапа!
- Я? - изумился Продавцов, теряя цвет лица.
- Вы, Вы! Пришли сюда и оскорбляете почтенных людей!
- Что я ему сделал? - Продавцов глазами призвал в свидетели всех присутствующих. - Я про Вас ни слова не сказал!
- Сказали! Вы крайне непочтительно отозвались об отличной диссертации: я руководил этой диссертацией, я! Вот. - Член демонстративно отвернулся от Продавцова. Правда, тут же повернулся и напомнил: - А вы со своей избыточностью - шантрапа! - после чего отвернулся уже окончательно.