Глава 1. Выпускной
Рилай шла по длинному коридору, прижимая к груди набитую папку из плотного картона. Многочисленные конспекты ютились бок о бок со шпаргалками, вырезками из медицинских журналов и сведёнными через копировальную бумагу схемами. В кармане звенела, ударяясь о ключи, крохотная статуэтка собаки — незамысловатая, но дорогая сердцу безделушка, которая, как утверждал продавец, обязательно принесёт ей удачу.
Вся эта перестраховка не имела практического смысла. Рилай входила в число лучших студентов курса, могла похвастаться хвалебными рекомендациями с практики, отличной памятью и твёрдо державшей скальпель рукой. Но стоило представить вход в аудиторию, и пальцы холодели.
Легко сказать себе: «успокойся». Только выполнить простой во всех отношениях приказ, когда крамольный голосок в голове кричит о неминуемом провале, казалось невозможным. Её судьба зависит от результатов этого экзамена.
Всю ночь Рилай провела за учебниками. Прикорнуть удалось лишь на пару часов поутру, что едва ли не обернулось опозданием — о внешнем виде в суетливых сборах думать было некогда. Медные, с огненным отливом, волосы она собрала в небрежный хвост. Несколько непослушных прядей выбивались из причёски, щекотали щёки и то и дело скользили перед глазами, вынуждая Рилай безуспешно сдувать их в сторону. Форменный синий жакет расстёгнут — на улице стояла невыносимая жара, нехарактерная для этого времени года. В другой день кто-нибудь из смотрителей уже сделал бы непутёвой девице замечание, однако сегодня духота утомила и их, так что сварливые старики предпочитали прятаться в тенях и делать вид, что не замечают творившегося среди студентов безобразия.
И всё же, несмотря на череду неурядиц и стискивающую сердце паранойю, мысль о скорой свободе разливалась в груди волной спасительного тепла.
С внутреннего дворика академии просачивался звонкий щебет птиц, а с ним — гул голосов: студенты толпились под раскидистыми ветвями каштанов. Одни, разделяя настроение Рилай, повторяли лекции, уткнувшись в тетради, а другие смеялись в предвкушении каникул.
Вечером её ждали друзья. Они с нетерпением ждали возможности снять халаты, отложить учебники и за бокалом вина обсудить открывающиеся перспективы. Те, кто решил пойти в армию вместо продолжения учёбы, уже хвастались назначениями в госпитали или военные части. И таких желающих оказалось немало. Империя не скупилась на награды за службу: жалование, статус, достаток и, конечно, возможность проявить себя в борьбе с мятежниками из Альянса. О чём ещё может мечтать истинный патриот?
С пересохших от волнения губ сорвался тяжёлый вздох. Она всецело предана родине, но на поле битвы себя не видела. Альберт, проходивший практику в пригороде Парижа, рассказывал, как однажды к ним доставили на операцию попавших под обстрел во время патрулирования лётчиков. Впечатлений от истории хватило, чтобы осознать: Рилай не готова связать жизнь с армией. Она всегда мечтала лечить детей, пойти по стопам родителей и открыть клинику, где простые люди могли бы получать квалифицированную помощь.
Зародившийся в голове шум прервал поток размышлений. Он походил на рой агрессивных пчёл, поднявшихся из глубины сознания и затопивший череп гудением. Этот звук Рилай знала. Слишком хорошо знала. Сердце билось подобно пойманной птице. Руки дрогнули, и конспекты разлетелись по полу. Она попыталась ухватиться за подоконник, найти хоть какую-то точку опоры, однако тело не слушалось, а в глазах замелькали пятна, от которых голова пошла кругом.
«Нет. Не сейчас. Не здесь!»
Мир таял.
Исчез в мареве гладкий паркет, потекли стены, расплываясь за пределами восприятия. Только окно перед ней сохраняло чёткость. Но пейзаж за ним менялся, словно неизвестный крутил ручку калейдоскопа, сбивая резкость и снова наводя фокус, пока наконец по внешней стороне не забарабанили крупные капли дождя.
Моргнув, она почувствовала, как возвращается сила в пальцы и выравнивается дыхание. Приступ отступил так же внезапно, как и начался. От напряжения на глазах выступили слёзы. Сморгнув, Рилай окончательно убедилась: ей не показалось. По стеклу, ещё недавно залитому солнцем, стекали струи воды. А за ними в отражении — её лицо, улыбающееся, несмотря на бешено стучавшее в груди сердце.
Резко отпрянув от окна, она не сумела сдержать вскрик — не столько от испуга, сколько от неожиданности. Спина ударилась о нечто массивное; в то же мгновение что-то твёрдое и тяжёлое впечаталось в плечо и грудь. Раздался звук сдвинутой посуды и недовольное бормотание за спиной.
Рилай опустила взгляд.
Привычный студенческий мундир исчез, сменившись на практичную тёмную юбку и короткое женское пальто, больше подходившее для прогулки по летнему городу. Не было ни конспектов, ни тетрадок — на коленях покоилась тяжёлая, непривычная сумка: явно мужская и совершенно точно не принадлежавшая ей.