За окном небосвод медленно темнел, поглощая последние отблески заката. Синева тянущихся через город электромагистралей становилась ещё заметнее, придавая улицам таинственный, чуждый облик. Музыка текла, как вода, бесстрастно и плавно, создавая атмосферу спокойствия.
Рилай вздохнула и отложила меню, приготовившись к тому, что её скромную трапезу подадут с той же безукоризненной вежливостью, с какой здесь, вероятно, обслужили бы особу королевской крови.
Внезапно, словно разряд молнии, рассёкший дремоту сознания, в её голове прозвучал голос:
«Доброго вечера, мисс, вы отдыхаете здесь одна?»
От резкого рывка назад стул с противным скрипом прочертил по мраморному полу, нарушив безупречную гармонию зала. Официант сделал шаг в её сторону, но на полпути вдруг потерял к ней интерес, растерянно сменил направление и, словно забыв, чего хотел, принялся поправлять картину на стене — так и не успев спросить, всё ли в порядке.
Рилай обеспокоенно закрутила головой и почти сразу поймала на себе чужой взгляд.
За соседним столиком, в тени высокого напольного вазона, укрытого шелковистыми листьями, удобно устроился мужчина, наблюдавший за ней с подчеркнутым любопытством.
Поначалу она решила, что просто не заметила его, когда садилась, но стоило напрячь память, как спину обдало холодком: совсем недавно она внимательно изучала обстановку, и никакого мужчины рядом не было.
«Прошу извинить за бесцеремонность, мисс, но вам лучше не смотреть на меня столь открыто — официант может что-нибудь заподозрить», — снова прозвучал голос, явно не принадлежавший ей.
Теперь, не застигнутая врасплох, Рилай могла уверенно заявить: это не разыгравшееся воображение и не донесённое причудливой акустикой эхо чужой беседы, а настоящая речь. Только звучала она так, будто кто-то вложил трубку телефона ей прямо в голову.
Колдунья отвернулась, почувствовав, как на лбу выступила испарина.
Это магия, вне всяких сомнений. А мужчина за соседним столом — чародей, как и сама Рилай. Только путь, которым он шёл, отличался от её собственного, как небо от земли. Насколько ей было известно, лишь школа Сознания давала своим практикантам ключ к чужим мыслям.
Это объясняло всё: и голос в голове, и то, что она не заметила его раньше, и внезапную незаинтересованность официанта. Любой волшебник способен почувствовать присутствие другого вблизи, и он, судя по всему, именно это и сделал.
Набравшись смелости и решив, что хуже уже не будет, Рилай вновь подняла на него взгляд. Теперь, впрочем, не столь открыто, как раньше, а вежливо рассматривая из-под полуопущенных ресниц. Познакомиться с другим магом не будет лишним, особенно в её положении.
Если он не является агентом рыцарей-радикалов.
Он сидел в кресле непринуждённо — с ленцой хищника, уверенного, что никто в этом зале не представляет для него угрозы. Поза расслабленная, почти небрежная, но за этой лёгкостью ощущалась скрытая сила, пронзённая тонкой нитью высокомерной грации. Свет от люстр скользил по гладкой поверхности чёрного костюма. Ткань мягко облегала фигуру, подчёркивая широкие плечи, узкую талию и почти неестественную безупречность осанки.
Платиновые волосы, распущенные и слегка вьющиеся, свободно спадали на плечи, укрытые дорогой рубашкой в тон пиджаку. Чёткие, точёные скулы, чистая, аристократически бледная кожа, глаза цвета опалённого золота. В их глубине плескалась очаровательная смесь снисхождения и лукавства, а губы изгибала улыбка опытного сердцееда.
Красавец — этого не отнять. Он куда органичнее вписывался в местный колорит, чем она. С образом мрачного рыцаря-охотника, приходящего за беглыми чародеями и опасными иномирцами, этот блондин совершенно не сочетался. И это обнадёживало.
«Вам не обязательно отвечать вслух, мисс. Достаточно чётко сформировать мысль и адресовать её мне, чтобы я услышал», — словно чуть потешаясь, добавил иллюзионист, разумеется, не шевеля губами.
Предложение поставило её в тупик. Что значит «чётко сформировать мысль»? А можно формировать их нечётко? И как адресовать мысль кому-то, если она, эта мысль, находилась в голове?
Напрягшись, колдунье удалось отбросить лишние размышления, освободив пространство для действий внутри собственного разума.
«И что мне ему сказать?» — задалась Рилай вопросом, ответ на который ожидала получить от себя самой, но её опередил необычный собеседник.
«Всё что угодно, в сущности. Но я рад слышать, что контакт удался, — в мысленной речи иллюзиониста зазвучало веселье. — Давайте вернёмся к началу: вы здесь одна?»