Шесть лет назад она нашла в себе силы не сломаться. Тогда сбитая с толку и морально раздавленная девушка дала себе клятву сделать всё возможное, чтобы отыскать семью. Она поступила в медицинскую академию, встала на ноги, снова научилась жить.
Справится и теперь.
Рилай вынула из сумки необычный шарик, повертела в руках, но какого-либо результата в понимании свойств артефакта не достигла. Ничего очевидного в его ауре не считывалось, а экспериментировать посреди жилого дома не хотелось. Если она взорвёт здание, то, конечно, моментально привлечёт внимание Ордена, и тогда не придётся самой искать рыцарей, но встреча вряд ли обернётся чем-то хорошим.
На всякий случай она сунула находку под матрас. Возможно, получится показать её элементалисту — эти волшебники, как никто, чувствовали и разбирали глубокие магические структуры.
На часах всего одиннадцать утра — день только начинается.
Оттягивать поиски работы не имело смысла: встреча в баре через две недели, а в её кармане после оплаты проживания звенели лишь пуговицы да горсть монет. Она попрощалась со старушкой-домовладелицей, та вяло махнула рукой с крыльца и подсказала дорогу до ближайших клиник.
Первая встретила её неудачей. Молодая женщина за приёмной стойкой посмотрела на Рилай поверх очков, выслушала рассказ без особого интереса и сухо пояснила:
— Младший медицинский персонал уже набрали. А на более серьёзную должность мы вас без диплома не возьмём.
Следующее место называлось больницей формально. Здание — облезлая двухэтажка с щербатой вывеской — стояло в стороне от главной дороги, окружённое мрачными лавками и мутными окнами жилых коробок. На пороге встретил плотный мужчина с сигаретой в уголке рта и удивительно приветливой улыбкой. Он не стал расспрашивать о дипломе, не интересовался опытом, лишь кивнул:
— Работа есть. Зарплата норм. Смены по договорённости.
Казалось бы, удача.
Но что-то в его тоне и слишком поспешной готовности принять её на работу настораживало. И интуиция не подвела.
Пока они говорили в пыльном коридоре, снаружи вдруг поднялась суматоха: гулкие шаги, громкие крики. Сквозь распахнутую дверь внесли мужчину — бледного, с перекошенным от боли лицом. Его куртка стремительно напитывалась кровью, а кожа на груди была разодрана. За ним шли двое, и один из них, не снижая голоса, произнёс:
— Выблядки Билла поджидали нас у переулка!
У Рилай внутри всё похолодело. Она сделала шаг назад, потом ещё, извинилась, сославшись на срочные дела, и поспешила к выходу.
И уже на крыльце, оглянувшись, заметила в стене у двери тёмное углубление — неглубокий скол, в котором торчала застрявшая пуля.
Обойдя ещё с десяток клиник, Рилай поняла: сегодняшний день оказался длиннее, чем она рассчитывала. Каждая новая неудача накладывалась на предыдущую, и теперь они лежали внутри тяжёлым комом — вместе с усталостью, голодом и нарастающим чувством собственной ненужности.
Солнце уже коснулось горизонта, окрасив город в рыжевато-золотистые тона. Она сидела на прохладной скамейке в парке у границы с богатым кварталом, откинувшись назад и прикрыв глаза. Тело ныло. Туфли давили, как будто стали на размер меньше, а пальцы ног налились тяжестью. Желудок предательски заурчал — кроме завтрака в гостинице колдунья ничего сегодня не ела.
В последнем разговоре женщина, по всей видимости, пожалевшая замученную девушку, посоветовала обратиться в клинику доктора Штейна.
Расспросы на улице помогли узнать, что среди местных он — живая легенда. Кто-то считал его героем, кто-то — безумцем, но все говорили одно: Штейн ставил на ноги тех, кого другие врачи даже не пытались лечить. Его «панацея» якобы творила чудеса: восстанавливала потерянные конечности, лечила смертельные заболевания, выращивала взамен больным органам здоровые. По слухам, формула основана на тайных имперских технологиях, обнаруженных в хранилищах после захвата города.
Всё это звучало настолько фантастично, что даже волшебница не поверила. Но решила попробовать пройти собеседование.
Проблема лишь одна — его клиника находится в элитном районе, куда она не заглядывала даже в собственном воображении. От одной мысли пройтись мимо витрин с охраной, под взглядами — оценивающими и холодными — внутри всё болезненно сжималось.
Она взглянула на себя в отражении лужи: лицо чистое, волосы прибраны, одежда аккуратная — не рвань, но даже в этом квартале жители косились в её сторону настороженно.
И всё же Рилай поднялась.
За сегодняшний день она получила столько отказов, поданных в мягкой или не очень форме, что ещё один уже не страшил. Зато потом можно будет спать с чистой совестью, ведь она выложилась по полной.