Рилай замерла, глядя на собеседницу полными недоумения глазами. Слова секретарши возмущали до глубины души, однако на другой чаше весов находились деньги, без которых она долго не протянет.
И всё же… Провести годы в лучшей академии Парижа, чтобы теперь получить работу не за знания и талант, а благодаря тому, что просто родилась красоткой? Комплимент, конечно, льстил, но куда больше унижал.
Взгляд секретарши, точно считывавший её мысли, раздражал ещё сильнее. В сердцах Рилай решила, что лучше вернётся в сомнительный притон и будет лечить подстреленных бандитов, чем станет ходячей усладой для глаз богатеев.
Она уже расправила плечи и набрала в лёгкие воздуха, приготовившись твёрдо отказаться, когда дверь рядом со стойкой распахнулась.
В холл вошёл сам доктор Штейн и мгновенно навис над девушками благодаря исполинскому росту. Снаружи послышался скрип тормозов и шелест колёс — у ворот остановился автомобиль, на котором мужчина собирался уехать, но замер, с интересом пройдясь взглядом по застывшей перед ним картине.
Рилай пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть лицо доктора.
Он обладал запоминающейся внешностью: светлые волосы цвета блонд аккуратно уложены назад. Черты лица правильные, словно выточенные из мрамора, с высокими скулами, прямым носом и сжатыми губами — они создавали впечатление человека, привыкшего к беспрекословному подчинению. Светлая, почти фарфоровая кожа подчёркивала выразительность янтарных глаз — внимательных, пронизывающих, но не отталкивающих.
На широких плечах — тёмный камзол с богатой золотой вышивкой, настолько изысканный, что в нём мужчина выглядел скорее представителем высшей знати, чем доктором.
— В чём дело, Катрин? — уточнил Штейн у секретарши.
Та в ответ мило улыбнулась:
— Девушка пришла устраиваться на работу. Я как раз собиралась сообщить ей, что у нас свободна вакансия… — она снова заглянула в список, — сиделки.
Доктор вернул взгляд на Рилай и после недолгого осмотра удовлетворённо кивнул:
— Я готов провести вам собеседование, мисс…
— Болейн, — насупившись, подсказала колдунья.
— Болейн, — неспешно повторил Штейн, словно пробуя фамилию на вкус. — На вечер у меня назначена важная встреча, так что предлагаю вам отужинать со мною в ресторане, где вы в спокойной обстановке расскажете о себе.
Рилай внимательно смотрела на мужчину. Не похоже, что он пытался произвести на неё впечатление и склонить к чему-нибудь возмутительному. Доктор в самом деле желал сэкономить время, совместив собеседование и ужин.
Однако не это открытие заставило девушку ответить согласием.
В его присутствии у неё появилось странное, почти физическое ощущение — лёгкое напряжение в солнечном сплетении, едва уловимый озноб по коже, будто кто-то провёл пальцами вдоль позвоночника. Её особенное чутьё улавливало в энергетике мужчины нечто чужеродное, словно его внутренний мир звучал на иных аккордах. В нём не сияли пёстрые искры энергии, что окружали волшебников. Он был другим. Иномирцем.
Такие, как Штейн, никогда не остаются без внимания. Орден следит за ними особенно пристально. А значит, рядом с доктором у неё гораздо больше шансов случайно столкнуться с рыцарями.
А это именно то, что ей сейчас было нужно.
Глава 5. Франкенштейн
Поездка до ресторана не заняла много времени. Чёрный Panther Royale плавно скользил по мостовой, руль уверенно держал молчаливый шофёр — мужчина лет сорока, с почти квадратным подбородком и холодным, даже стальным взглядом. Рилай украдкой наблюдала за ним. Вопреки её ожиданиям, он ни разу не скосился в зеркало заднего вида — будто в машине и не находилось девушки, которой место в автомобиле бизнес-класса явно не по статусу. Было ли это проявлением равнодушия или безупречного профессионализма — сказать трудно.
Доктор Штейн всю дорогу не отрывался от бумаг: быстро скользил авторучкой по строкам, делая пометки на полях. В салоне пахло дорогим табаком, древесным одеколоном и кожаной обивкой. Именно так Рилай и представляла себе личный автомобиль влиятельного человека: никакой показной роскоши — лишь лаконичная строгость, говорившая о статусе сама за себя.
В ресторане их встретили вежливо, почти почтительно. Шелест скатертей, звон бокалов, гул приглушённых разговоров — всё сливалось в обволакивающую картину утончённого мира, где правили гармония и порядок.