Сначала Рилай с любопытством разглядывала окружение: бронзовые балясины, хрустальные люстры, изысканные дамы в откровенных платьях и мужчины в дорогих костюмах. Всё было чужим, нарочито роскошным — этот ослепительный глянец утомлял. За сегодняшний вечер ей не впервые приходилось чувствовать себя белой вороной.
Штейн выбрал для них уединённое место, скрытое от посторонних глаз деталями интерьера. За её спиной стена, оклеенная бархатными обоями глубокого винного оттенка. Слева — тонкая деревянная ширма с замысловатой резьбой. Справа — декоративное дерево, источавшее лёгкий аромат спелых лимонов. А прямо напротив сидел доктор — высокий, широкоплечий, заслонявший собой чужие взгляды, недобрые и слишком любопытные.
Рилай не знала, почувствовал ли он её неловкость и нарочно выбрал такое место или это случайност. Но мысленно поблагодарила его — за возможность дышать полной грудью, не думая о том, как правильно держать вилку.
— Итак, мисс Болейн, — Штейн перевернул страницу меню, без особого интереса пробежавшись взглядом по строчкам. — Для начала представимся. Меня зовут Фрэнк Штейн. Я учёный, специализируюсь на исследовании человеческого организма и протекающих в нём процессов. Благодаря этим изысканиям мне удалось создать формулу «Панацеи», о которой вы, полагаю, слышали.
Он говорил уверенно, без тени хвастовства — как человек, прекрасно знающий цену своим достижениям и не нуждающийся в особенном представлении.
— Приятно познакомиться, доктор Штейн, — Рилай опустила взгляд, стараясь скрыть, что прослушала большую часть его слов, пока вспоминала, где и почему уже слышала эту фамилию. — Меня зовут Рилай Болейн. Я окончила бакалавриат и магистратуру в Парижской Медицинской Академии. Собиралась продолжить обучение под патронажем хирурга-наставника, но оказалась в Фортуне.
Штейн задумчиво хмыкнул:
— И пришли устраиваться сиделкой?
Под его взглядом хотелось провалиться сквозь пол. Будто она лично виновата, что работодатели сразу гнали прочь, а его секретарша унизила, даже не дослушав до конца. Перед мысленным взором сразу всплыла ухоженная мордашка с насмешливой улыбкой, и Рилай тут же ощутила, как закипает.
— Я с куда большим удовольствием работала бы по специальности, если бы мне это предложили, — сказала она спокойно, но в голубых глазах вспыхнула обида. — Однако, — девушка отвернулась, и голос стал тише, — обстоятельства не позволили забрать диплом, без которого мне не верят.
Глубокий вдох. Пальцы сжали складку юбки. Она уже знала, что Штейн скажет дальше.
Однако мужчина упорно хранил молчание.
Он смотрел на неё внимательно, вдумчиво, и в этом взгляде не было ни сочувствия, ни укора: Штейн просто изучал её — спокойно и хладнокровно. Меж его пальцев ловко вращалась знакомая авторучка. Руки доктора не отличались аристократической утончённостью, но и грубыми их назвать нельзя: крепкие, с натруженными суставами и проступающими жилками, они выдавали привычку к точным, выверенным движениям. Будучи врачом, Рилай мгновенно распознала в них признаки ежедневного напряжения.
Пауза затягивалась. Колдунья начинала нервничать. Чтобы отвлечься, она потянулась к меню. Шелковистый велень приятно холодил пальцы. Позолоченный курсив на имперском языке перечислял изысканные блюда — с ценами, от которых перехватило дыхание.
Салат из зелени с лавандовой заправкой стоил как целая свиная рулька. Утиная грудка в винном соусе — недельная плата за жильё. Даже хлебная плетёнка стоила почти столько, сколько на рынке попросят за настоящую корзину свежайших багетов.
Если она закажет хоть что-то, на оставшиеся деньги будет не протянуть и до конца недели.
И как назло, желудок сжался в болезненной судороге, будто кто-то вцепился в него ледяными пальцами и медленно прокрутил в кулаке.
«Ну давай же. Просто выгони меня, и я пойду домой», — подумала Рилай и едва слышно вздохнула.
Но Штейн не прогнал. Он склонил голову и уточнил:
— Вы голодны?
Рилай сжала губы и медленно покачала головой. Солгать оказалось легче, чем признаться в нужде.
— Я оплачу ужин, — спокойно продолжил доктор. — А вы составите мне компанию и ответите на несколько вопросов. Если ваши знания действительно стоят внимания — я подберу для вас более подходящую должность.
Никогда прежде Рилай не чувствовала такого жгучего стыда. Эта работа была ей необходима. А общество Штейна — хрупкое, но всё же связующее звено между ней и рыцарями Ордена, у которых она рассчитывала получить помощь с артефактом и нежеланным соседом в голове. Но кто бы мог предположить, что придётся, униженно склонив голову, соглашаться накормить себя, будто нищенку, и тем самым стать обузой для человека?