Или иномирца. Не важно.
— Не стоит так переживать, мисс Болейн, — с лёгкой улыбкой сказал доктор. Его голос, несмотря на твёрдость, звучал мягко, почти заботливо. — Я отвлёк вас от дел и привёл в место, удобное исключительно мне. Забота о вашем комфорте — моя обязанность, и я не собираюсь от неё отказываться.
Доктор говорил так спокойно и уверенно, что невольно становилось легче дышать.
Тем временем к столу подошёл официант: вежливый, с идеально выбритым лицом и внимательным взглядом человека, привыкшего угадывать желания гостей ещё до того, как те их озвучивали. Штейн коротко и уверенно продиктовал заказ, ни разу не подсмотрев в меню.
Ожидание не стало пустой формальностью.
Доктор задал первый вопрос — конкретный, не слишком навязчивый, но цепкий. А следом второй. И третий. В них не было грубости или желания намеренно поймать на ошибке, однако Рилай ощущала необходимость тщательно думать над ответами.
Мужчина не сводил с неё взгляда, взвешивая всё, что та говорила. Он не пытался задушить её бесконечными уточнениями, но был дотошно точен — как человек, привыкший к идеальному исполнению его указаний.
К тому моменту, как на столе появились первые блюда, напряжение в воздухе почти улетучилось.
Штейн откинулся на спинку кресла, слегка улыбнулся — довольный, словно услышал в её ответах именно то, что давно искал.
— Просто замечательно, Рилай, — сказал он легко и непринуждённо. Где-то в середине разговора доктор сам настоял на более неформальном обращении. — У вас богатый багаж знаний. Не хватает только практики. Моему штатному хирургу как раз не достаёт ассистента.
Она не сразу поверила, что правильно его поняла. Конечно, по ходу разговора Рилай начала догадываться, что Штейн предложит ей работу — ему явно нравилось, что и как девушка говорила. Но она ожидала получить максимум должность медсестры. А тут работа мечты.
Дыхание на миг сбилось, и впервые за весь этот долгий, выматывающий день Рилай улыбнулась — широко и искренне.
Словно с плеч рухнул огромный камень, и мир на секунду перестал казаться таким беспощадным. Доктор заметил её реакцию, но остался тактично немногословен. В его взгляде скользнуло что-то тёплое, почти поощряющее, но он не позволил себе комментировать.
Оставшаяся часть ужина пролетела незаметно.
Разговор почти иссяк, остались лишь краткие, сухие инструкции, которые Штейн озвучил в по-деловому сдержанной манере: выход на работу — послезавтра, требования к одежде, график смен.
Когда часы пробили восемь, он вежливо извинился, встал и без промедления направился к человеку, ожидавшему за соседним столиком. Ни взгляда назад, ни прощальных слов. И её шестое чувство замолчало.
Рилай смотрела вслед, не решаясь окликнуть. Вопрос о его происхождении, который зудел в голове последние два часа, так и остался неозвученным. Она понимала, что не стоит спрашивать о подобном в лоб — для начала нужно хорошенько к нему присмотреться. Вдруг Штейн находился здесь незаконно? Или за ним присматривали радикалы? Они не стесняются использовать иномирцев, если те обладают полезными для человечества знаниями — особенно, если эти знания помогают зашивать раны тем, кто каждый день рискует жизнью, охотясь на чудовищ и неблагонадёжных магов. И если хотя бы половина слухов о докторе Штейне — правда, то он слишком ценен, чтобы оставаться без присмотра.
Доев, Рилай поспешила уйти. Усталость давила на плечи, но внутри теплилась надежда. Пусть она не подобралась к разгадке причины, по которой оказалась в Фортуне, но сделала в эту сторону маленькие, уверенные шаги.
***
Возвращение «домой» начиналось мирно. Улицы богатых районов заливал свет, витрины сияли, а среди поздних гуляк мелькали серые мундиры констеблей. Если бы не усталость, Рилай, быть может, позволила бы себе короткую прогулку по уютному скверу, мимо которого проходила днём.
Но чем ближе она подходила к платформе, на которой находилось съёмное жильё, тем заметнее менялась обстановка. Большинство фонарей либо разбито, либо просто не горело, а редкие прохожие шагали спешно, тревожно оглядываясь по сторонам. Их взгляды, скользнувшие по одинокой фигуре колдуньи, были настороженными, будто само её присутствие казалось подозрительным.