Рилай недоумённо хмурилась. Она вышла из ресторана немногим позднее восьми, дорога заняла не больше часа. В голове упрямо крутилась мысль: не может же быть так поздно. Но небо выглядело абсолютно чёрным, как в разгар ночи.
«Фортуна ведь летает, — мелькнула догадка. — Возможно, мы просто переместились туда, где ночь уже наступила, а город живёт по своему времени. Придётся привыкать».
Приблизившись к глубокой арке узкого переулка, колдунья надолго замерла, вглядываясь в темноту под сводом. На другой стороне угадывался выход, и, если память не подводила, этот путь она уже проделывала днём. Нужно пройти всего сотню шагов, и за поворотом окажется нужный дом. Но большой уверенности не было: арок в городе много, а она проходила тут лишь дважды. В дневном свете всё казалось проще, а сейчас каждый угол словно искривлялся в непроглядном мраке теней.
Заблудиться было бы неприятно, но не страшно. А вот встретить кого-то в темноте — другое дело. Все пугающие истории о Фортуне и Альянсе внезапно всплыли в памяти: нападения, ограбления, похищения…
Она невольно поёжилась и, отворачиваясь от переулка, заметила тень — человеческий силуэт, стоявший точно в такой же арке на другой стороне улицы. Их разделяла узкая проезжая часть, напрочь лишённая машин. Пересечь её — дело пары секунд, если незнакомец решит приблизиться. А тот, ничуть не обнадёжив побледневшую колдунью, сделал шаг назад, окончательно исчезнув во мраке за своей спиной.
Рилай не считала себя трусихой, но хорошо понимала, что может случиться с беспечной девушкой, за которой на ночной улице увязался незнакомец. Эта мысль заставила её ускорить шаг и свернуть в переулок, который она минуту назад собиралась обойти стороной. Теперь тьма, скрывавшая проход, казалась спасением. Всего пара минут, и она будет в безопасности за дверью съёмной квартиры.
Она сделала несколько быстрых шагов, прежде чем обернуться и проверить, следует ли за ней тот человек. И в этот миг столкнулась с чьей-то грудью.
В нос ударил резкий запах пота, табачного дыма и дешёвого пойла. Рилай покачнулась, задохнувшись от вони, и подняла глаза: в тусклом свете она с трудом различила мерзкую ухмылку и сломанный нос. Прежде чем успела отшатнуться, ещё один человек вынырнул из тени позади, вцепился ей в плечо и с силой впечатал в холодную стену. Зубы клацнули, удар растёкся по затылку глухой болью.
Она не успела собраться с мыслями, а первый — с кривым носом — уже навис над ней, схватив за ворот пальто. В другой руке поблёскивал револьвер, дуло которого он без слов приставил к её лицу.
— Ни звука, — прошипел его напарник, мелкий и ещё более вонючий, выглядывая из-за плеча рослого товарища. Он поднял крошечный фонарик, свет полоснул по глазам Рилай, заставив её зажмуриться. — А то прирежем.
— Пулю в кишки, чтобы подольше мучилась, — добавил верзила, взводя курок.
— Глупить не стоит, короче, — согласился мелкий, для правдоподобности извлекая непропорционально длинный для такого коротышки кинжал. — Деньги давай!
Уродливый верзила и коротышка с кинжалом могли показаться комичной парочкой, если бы не направленный в лицо револьвер. В их взглядах читалась решимость, и Рилай ясно понимала: исполнить угрозу им не стоило ровным счётом ничего.
Луч фонарика скользнул ниже.
— Да у меня и нет ничего, — дрожащим от страха голосом почти честно отозвалась колдунья. — Я только прилетела…
— Мы тоже, — коротышка, кажется, обрадовался.
— А эмигранты должны помогать друг другу, — кивнул верзила.
— Давай «подъёмные», — заключил его товарищ. — А то изнасилуем.
— Заткнись, — рявкнул старший и сдавил воротник так, что Рилай закашлялась. Дуло револьвера упёрлось в лоб. Нависнув над ней ещё сильнее, подонок прошипел едва ли не на ухо, обдавая смрадом гнилого мяса: — Не будешь дурой — уйдёшь отсюда живой. А дашь мне повод… вчерашнюю имперку никто искать не будет, понимаешь?
Внутри всё сжалось от ужаса. Рот пересох, не давая вымолвить и слова, а в ногах поселилась слабость, будто те готовились подвести свою хозяйку и позволить ей сползти по стене. Удержаться от паники позволяли часы тренировок ментальной дисциплины, которой она, как и любой волшебник, без устали подвергала себя, готовясь к применению чар.
Грабёж не пугал — у неё, в конце концов, и красть-то почти нечего, — а вот то, что могли сотворить подобные ублюдки после… Никакой веры в честность их обещания у Рилай не было. Воображение услужливо нарисовало картину, которую обнаружит какой-нибудь прохожий утром: хрупкое девичье тело с задранной юбкой и перерезанным горлом.
— Шевелись, сука! — заорал мелкий, и даже верзила дёрнулся от неожиданной ярости в его голосе.