Платформа её дома уже замелькала внизу. Она пролетела над узкими улочками, лишёнными освещения, когда заметила подозрительную тень. В одном из закутков у кирпичной стены двигалась шатающаяся фигура. Сначала Рилай приняла её за пьяного прохожего, такие частенько бродили в это время. Но, замедлив полёт и пролетев ближе, она поняла, как сильно ошиблась.
Рыжие слипшиеся волосы. Пустые глазницы, из которых медленно вытекала кровь. Живот с множеством рваных ран, из которого торчали внутренности, и всё это несчастье девушка тщетно пыталась удержать одной рукой, другой опираясь о стену. Она сделала ещё два неверных шага и рухнула.
Рилай камнем сорвалась вниз. Приземлилась рядом, мгновенно обратившись обратно в человека, и подхватила изувеченное тело, пытаясь хотя бы остановить кровь. Но тело девушки уже билось в предсмертных конвульсиях.
Жертва пыталась что-то сказать, но вместо слов выходили едва различимые хрипы. Собрав последние силы, она прошептала почти неслышно:
— Транс… фор… маторная будка…
Незнакомка ушла из жизни, не успев договорить, и её лицо, прекрасное и израненное, навечно застыло в муке и безмолвном ужасе.
Глава 7. Два опасных приключения
От картины, которой колдунья стала свидетельницей, в животе скрутился тугой ком ужаса. Сомнительное благо, но на занятиях анатомического разбора ей уже доводилось видеть трупы и внутренние органы, что помогло не упасть в обморок. Однако случившееся просто не могло не застать Рилай врасплох: никогда прежде судьба так внезапно не швырялась в неё чудовищно израненными людьми, отходившими в мир иной буквально у неё на руках. Хотелось развернуться, бежать без оглядки, крича до хрипоты, но что это изменит?
Она глубоко вдохнула, заставив себя не отпрянуть от удушливого смрада крови и распоротой плоти. Сохранив достаточно хладнокровия, чтобы мыслить здраво, Рилай аккуратно присела на корточки, умелым касанием удостоверившись, что пульса уже нет. Она и так знала, что помочь уже невозможно, но не могла уйти, не убедившись, что несчастная больше не мучается. Отметив это, колдунья прошлась взглядом по трупу, цепко отметив всё, что могла рассмотреть в неверных сумерках.
Тело нагое, стройное. Лицо могло бы быть миловидным, если бы не пустые дыры на месте глаз. Рыжие волосы — бледнее, чем у самой Рилай, но с тем же тёплым отливом, заметным даже при скудном свете. Раны многочисленные, но выглядели не хаотичными, а аккуратно полосовали тело точными, чёткими линиями, открывающими доступ к внутренностям, которые так интересовали сотворившее этот кошмар чудовище.
Картинка слишком точно совпадала с газетными заметками, что всплыли в памяти. Репортёры в погоне за сенсацией смаковали каждую деталь, описывая найденные трупы в самых жутких подробностях, и теперь Рилай не потребовалось много времени, чтобы понять: перед ней очередная жертва маньяка, на охоту за которым она вызвалась.
Убрав руку от тела, колдунья подняла взгляд на тёмный проулок, из которого заявилась на своё последнее пристанище несчастная. Дорожка из капель и тёмных пятен крови, оставленных босыми ногами, тянулась по камню, служа надёжным ориентиром в запутанном лабиринте задворков. Но Рилай помнила: ночь в Фортуне наступает быстро, и в кромешной тьме даже такой явный след придётся искать на ощупь. И это не говоря о грабителях и самом убийце, от которого сбежала мёртвая девушка.
Опасность авантюры, возникшей в голове, было сложно переоценить. Но, стоя сейчас, возможно, у самой свежей зацепки, Рилай просто не могла позволить себе уйти. К тому же от неё ведь не требовалось ловить убийцу в одиночку — достаточно пройти по следу и привести на место Генри, чтобы он выполнил свою часть работы. Деньги за поимку маньяка оставались лишь приятным довеском. Куда важнее предотвратить новые смерти. Особенно теперь, когда она своими глазами увидела одну из жертв.
Отступив от тела на несколько шагов, Рилай прижалась к стене, скрывшись в самой густой тени, и начала выплетать замысловатую вязь чар быстрыми, отточенными движениями рук. Для любого, кто не был связан с магией и её особым восприятием мира, колдуны в работе выглядели безумцами: стоят себе, машут руками, бормочут тарабарщину и пялятся в пустоту, а затем внезапно для всех что-нибудь, например, взрывается.
Но для самой колдуньи и ей подобных сплетение чар выглядело совсем иначе. Каждый взмах её рук улавливал в воздухе разрозненные нити энергии, собирая их в единый сложный узор многогранного волшебства. Слова, тихо срывающиеся с губ, направляли эту силу, пуская её по созданным нематериальным каналам и приводя в движение невидимые конструкции. Смотреть на мага во время работы — значит видеть, как вокруг него сплетается тончайшая и загадочная паутина знаков, символов и светящихся искр, которая с последним словом заклинания вспыхивает импульсом, запускающим необходимый процесс. В случае Рилай это была трансформация её собственного тела.