— Ты что, считаешь меня лгуньей? — она собралась, решив, что лучшая защита — это нападение, и сложила руки под грудью, придав лицу обиженное выражение. — Я в такое влезла, а ты после этого пытаешься в чём-то обвинить?
Генри замешкался, застигнутый врасплох таким поворотом, и примирительно поднял руки, смягчив тон.
— Нет, ты молодчина. Я не говорю, что ты врёшь, просто, — он пожал плечами, — тебе либо чертовски повезло, либо я даже не знаю, как такое вообще комментировать. Ты же не какая-нибудь имперская диверсантка из Бюро?
Рилай фыркнула, скептически оглядев себя с ног до головы. На руках всё ещё виднелись незажившие ссадины, а та часть одежды, что требовала штопки, оказалась разложена на кровати.
— Да уж, шпионки лучше не придумаешь. Приехала в Альянс, чтобы гоняться за маньяками, о которых тут же и узнала. Сам-то в это веришь?
Генри отхлебнул чая, разглядывая её и долго размышляя. А после, словно принял какое-то решение, кивнул:
— Предположим, что нет. Значит, везение и всё?
— И всё, — подтвердила Рилай, осторожно коснувшись руки охотника, покоившейся на столе, как бы прося не допытываться.
— Так и запишем: имперская шпионка из Бюро секретной службы её величества смогла убедить местного жителя в своей невиновности, — Генри ухмыльнулся, деликатно сжав ладонь колдуньи своей, широкой и мозолистой.
В прикосновении не было ничего особенного, и всё-таки Рилай зарделась и поспешила отвернуться к окну, подставив лицо свежему ветерку. Чересчур свежему: кажется, сейчас Фортуна зависла в каких-то северных широтах.
— Он утащил с собой полную сумку окровавленного барахла. И вряд ли куда-то денет её до вечера: в городе то и дело проверяют случайных людей, ищут диверсантов, — Генри вернулся к делу, сделав вид, будто ничего не заметил. — Вечером от неё избавится, но, пока сумка у него дома, мы могли бы просто завалиться туда и взять его с поличным. Ну, в смысле я мог бы.
Рилай хотела было кивнуть, но задумалась, прокручивая в памяти вчерашнюю ночь. Она не видела лица беглеца, большую часть времени он находился к ней спиной, но точно помнила, что плотной сумки, которую убийца забрал из пожара, не было, когда он садился в машину. Одна беда: вспомнить, в какой момент силуэт, мелькавший меж домов, лишился этой вещи, та не могла.
— Нет-нет, погоди, — она потёрла виски, всё ещё нывшие после обильных растрат магических сил. — Он сел в машину без сумки, я точно видела.
— Значит, скинул где-нибудь по пути, чтобы не тащить домой. Умно, — охотник, кажется, не удивился такому повороту. — Не помнишь где?
Рилай покачала головой, беспомощно пожав плечами.
— Тогда врываться к нему смысла нет. Я же не из милиции, взять кого-нибудь просто по подозрению не могу, — в голосе Генри прозвучало разочарование. — Если бы у нас были на руках железные доказательства — одно дело, а так без толку.
Рилай кивнула, но, зацепившись за незнакомое слово, переспросила:
— Милиции?
— Мы же не в империи, — Генри ухмыльнулся, — у нас тут не констебли, а милиционеры. Не забивай голову.
— Он же вернётся за сумкой, правильно? — Рилай послушалась, вернувшись к делу.
— Вечером, я думаю. Без лишних глаз.
— Лишние глаза у него при себе, — она поёжилась.
Мужчина усмехнулся мрачноватой шутке и поднялся, поневоле нависнув над невысокой собеседницей, сидевшей на кровати.
— Значит, собирайся. Найдём эту сумку, устроим засаду, и я его возьму, когда явится.
К месту преступления, откуда было решено начать поиски, парочка добралась спустя час. Солнце, низко висевшее над крышами складов, отбрасывало длинные искаженные тени, превращая ржавые трубы и покосившиеся заборы в сюрреалистичный пейзаж. В воздухе стоял запах машинного масла, угольной пыли и гари.
Милицейские кордоны из стальных передвижных оград с гербом города опоясали оба места происшествия. В узком проулке, где нашли изуродованное тело, суетились офицеры в кожаных плащах с медными застежками — их фуражки с зеркальными козырьками отражали тусклый свет электрических фонарей. Нагрудные жетоны с выгравированными номерами позвякивали при каждом движении.
Трансформаторная будка представляла собой жалкое зрелище: металлический остов оплавился, обнажив почерневшие медные провода. Здесь дежурили всего два патрульных в промасленных комбинезонах с нашивками энергослужбы. Один из них, попыхивая самокруткой, лениво крутил рукоятку какого-то прибора, а тот периодически щёлкал, выплевывая ленту с показаниями.
Прессу четко разделяли интересы. У места убийства толпились репортеры с портативными диктофонами, провода от которых тянулись к тяжёлым деревянным корпусам. Фотографы в клетчатых жилетах настраивали камеры на треногах. Вспышки магниевых ламп время от времени озаряли переулок ослепительными всполохами.