— Доктор Штейн регулярно оказывает помощь Ордену и является нашим уважаемым другом уже много лет, — пояснил граф. — Странно, что он не упоминал вас вчера.
— Я не раскрывала ему себя, решила для начала понаблюдать, — Рилай легонько пожала плечами и поморщилась, почувствовав возвращение головной боли. — На тот случай, если он не состоит под вашим надзором и захочет меня убить, чтобы я его не сдала. Для него я обычная работница.
Автомобиль промчал по одному из воздушных мостов, соединяющих платформы, притормозив на секунду у съезда с противоположной стороны, чтобы постовой в милицейской форме мог проверить документы. От колдуньи ненадолго отстали. Она с наслаждением откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Кажется, успела задремать на несколько минут, так как остановка стала для неё неожиданностью.
Рилай встрепенулась, но успела увидеть лишь зев тёмного прохода на подземную парковку, в который аккуратно проскользнула машина, прежде чем двери за ней закрылись. Здесь их ждала пара комичных незнакомцев: рыжий верзила, на вид ирландец, и его низкорослый пухлый спутник в зелёном пиджаке. Припомнив несколько старых сказок, колдунья заподозрила во втором охраннике лепрекона, если те, конечно, в самом деле существовали. Желание посмеяться над колоритным дуэтом отбили винтовки в их руках.
— Всё спокойно, сэры? — осведомился ирландец.
— Да. Этого в камеру и усыпить, — граф указал на Генри, которого держал под локоток Вильгельм, а после перевёл взгляд на Рилай, — а ей противочарный амулет на шею и в допросную.
— Будет исполнено, вашбродие, — лепрекон отдал честь и вместе с товарищем выступил вперёд, принимая задержанных.
Встав позади, ирландец подтолкнул колдунью в спину, велев:
— Шагай вон за ту дверь, потом налево.
Скоро Рилай заподозрила, что её умышленно водили кругами. Или штаб Ордена представлял собой лабиринт, в котором диверсанты могли просто потеряться и умереть с голоду, прежде чем сделают своё чёрное дело. Кажется, они так и остались на подземном уровне, шагая по техническим проходам и этажам, пока колдунья окончательно не сбилась.
То и дело она улавливала вокруг себя чары: в стенах, воздухе, на дверях — и ежилась всякий раз, сама не зная, чего опасаться. Путь оборвался у стальной двери. Внутри нашёлся самый скучный набор мебели из всех, которые можно было представить: два стула, стол и настольная лампа.
— Располагайтесь с удобством, — ехидно предложил охранник, и Рилай ощутила его пальцы на своей шее, быстро затянувшие какой-то шнурок с серебряной бляхой. — Не советую пытаться его снять или творить чары, если не хотите, чтобы амулет взорвался вместе с вашей головой. Они у нас чувствительные.
На дрожащих ногах колдунья вошла внутрь и почти с благодарностью опустилась на стул. Охранник избавил её от наручников, но лишь для того, чтобы закрепить запястья на столе прочными на вид металлическими скобами.
— Постарайтесь тут ничего не испортить, — усмехнулся ирландец, — а то мебель у нас, знаете ли, дорогая.
Он кивнул сам себе, удовлетворённо хлопнул по столу и вышел, не оглядываясь. Замок лязгнул, и шаги стихли в коридоре.
Время близилось к полуночи. Рилай страшно устала, с самого утра ничего не ела и до изнеможения истощила себя заклинаниями. Нервы, взведённые, как струна, во время схватки, теперь требовали отдыха, порождая в конечностях слабость и дрожь.
И всё же, несмотря на это, колдунья собралась, строго приказав себе встретить дознавателя с гордо поднятой головой. Она не сделала ничего плохого, умудрилась почти не нарушить норм кодекса, поймала опасного иномирца и маньяка, спасла друга — у неё, чёрт возьми, были поводы гордиться собой. Нужно только чуть-чуть отдохнуть.
Эта мысль показалась до жути заманчивой. Глянув на столешницу, на дверь и снова на столешницу, Рилай аккуратно опустилась поверх рук, с наслаждением прикрыв глаза. Лишь на пять минут, чтобы унять усталость, ничего более.
Тишину прервал скрип засова. Может, дело было в чарах, а может, колдунья крепко задремала, но она не слышала и намёка на приближение людей, пока те не решили войти.
Первым в камере оказался молчаливый тип, Вильгельм. Их взгляды ненадолго пересеклись, пока он осматривал Рилай, но ничего интересного о нём сказать не вышло: обычный мужчина лет сорока, в неприглядной гражданской одежде, но с тяжелым и каким-то усталым взглядом.
Затем чётко поставленным шагом в комнату вошёл граф, наполнив воздух концентрированным высокомерием и чувством собственной значимости. Смахнув пыль со стула напротив колдуньи, он уселся, уложил на стол пухлую папку и щёлкнул кнопкой включения настольной лампы, нарочно повёрнутой так, чтобы свет, падая на документы, умудрялся слепить и задержанного.