Рилай прищурилась: яркий свет резал глаза. Поперёк горла вязким комком застыл новый приступ тошноты. До сих пор у неё не было ни малейшего понятия, в чьи руки она угодила, и больше всего колдунья опасалась услышать, что это радикалы.
— И так, мисс Болейн, — граф раскрыл папку, подозрительно полную для дела, заведённого, предположительно, только что. — Я хочу прояснить подробности, которых страшно недостаёт вашему рассказу в машине. Если вы никуда не спешите, разумеется.
Он бросил взгляд на наручные часы, делая вид, будто в самом деле переживает о её возможной занятости. Довольно неубедительно.
Устроившийся за плечом коллеги Вильгельм извлёк из небольшой сумки термос, поставил перед ними и разлил по паре жестяных чашек исходящий паром кофе. Одну из них, словно подбадривая, подвинул к Рилай. Только вот взять напиток она не могла: оковы плотно фиксировали руки.
— Мы начнём издалека и хотим, чтобы вы в деталях восстановили цепь событий, вследствие которых оказались тут, — продолжил аристократ. — Начнём с простого: где вы обучались магии и в каком отделении Ордена состояли на учёте?
Она помедлила с ответом:
— В Париже. Я жила там до переезда.
Граф не спешил добавлять пометки в журнал, но извлёк авторучку и чистый лист.
— Вы состояли на учёте радикального или консервативного отделения?
По спине пробежали ледяные мурашки. Этого вопроса — прямого и недвусмысленного — она опасалась с момента задержания. Влажные ладони прилипли к холодной столешнице, а сердце сорвалось в галоп.
Глубоко набрав в лёгкие воздух, Рилай прикрыла глаза и на выдохе произнесла:
— У консерваторов.
— И вы, разумеется, можете это подтвердить, назвав точный адрес отделения и имя рыцаря, который вас обучал?
В нейтральном тоне аристократа не звучало ни угрозы, ни обнадёживающих нот. Ничего, что позволяло бы сказать, «правильный» ли ответ она дала. Если эти люди — радикалы, то, сдав им адрес парижского отделения, Рилай предаст рыцарей, доверивших ей немаловажный секрет, но если солжёт, и перед ней консерваторы, то ничего хорошего из этого не выйдет уже для неё самой. Палка о двух концах, с которой ничего не поделать.
В этой незримой для остального мира войне она была всего лишь пешкой, от которой мало что зависело. Колдунья понимала: не стоило брать на себя слишком много, что её пытками или магией вынудят сказать правду, но всё равно испытывала безрассудное желание защитить тех, кто однажды спас ей жизнь.
— Я могу назвать имя. Это вам будет достаточно?
— И это имя, если оно настоящее, вполне быть может, будет принадлежать какому-нибудь ныне погибшему рыцарю, который не сможет подтвердить или опровергнуть этот факт. Не слишком надёжно, — заметил граф и сделал пометку на листе. Скрип ручки по бумаге ещё никогда не звучал настолько мрачно. — Я хочу знать, в каком отделении вы числились, чтобы иметь возможность связаться с ними и подтвердить ваши слова, потому что нас никто не предупреждал о переводе волшебника из империи. И, если вы не подчинитесь, я прибегну к более действенным методам получения информации. Вы этого хотите?
— Я не знаю адреса, — честно ответила Рилай. — Я всегда попадала туда через катакомбы.
Рыцари переглянулись, не выглядя удивлёнными.
— Ну, допустим. Верю, — граф даже не попытался утаить, что считал иначе. — Итак, где родились, проживали, у кого обучались магии? С какой целью переехали в Фортуну и почему не оповестили Орден по месту прошлого проживания?
— Французский регион, Париж, — повторила колдунья. — Жила в общежитии Парижской Медицинской Академии. Меня обучал рыцарь Шарль де Бовуар, — она ненадолго замолчала, но добавила: — Так он мне представлялся. У меня не было планов на переезд в Фортуну. Просто… Иногда я будто засыпаю, но не по-настоящему. Я чем-то занимаюсь в это время, но, когда прихожу в себя, ничего не могу вспомнить. Всё было… нормально. До недавнего времени. В часы забвения я училась, встречалась с друзьями, ничего особенного. Но перед выпускным экзаменом это случилось вновь, только вместо пары часов прошло два месяца, я находилась на пути в этот город и везла с собой странный, очень странный набор предметов. А ещё обнаружила на плече укус.
Рыцари вновь переглянулись, на этот раз уже не для красноречивого выражения недоверия к её словам, а чтобы в самом деле обменяться недоумёнными взглядами. Вильгельм по итогу пожал плечами.