Прежде чем продолжить допрос, граф прочистил горло.
— Частичное стирание памяти — это очень удобный способ удержания информации. Какими чарами я не принудил бы вас говорить правду, вы не соврёте, если не будете помнить, о чём именно должны лгать, не так ли? — он наклонился ближе, испытующе посмотрев на Рилай поверх стола. Голос стал звучать жёстче, резче, более не соответствуя пусть и напряженной, но всё-таки спокойной беседе. — Какую форму имеют эти ваши провалы в памяти? И каким образом вы попали в Фортуну? У вас есть связи, поручители?
— У меня есть кольцо, — колдунья вжалась в спинку стула. — Я не знаю откуда, пришла в себя уже с ним на пальце.
— Если есть кольцо, и оно прошло проверку в порту, значит, есть и серийный номер, по которому можно узнать заказчика, — граф пожал плечами, протянул ладонь и стянул с руки Рилай золотой пропуск. — Оно? — уточнил он, продолжив после кивка: — Когда начались приступы?
— Три года назад, сразу после того, как у меня пробудился магический дар.
С каждым произнесённым словом голос колдуньи становился тише, переходя на шепот к концу фразы. Вспоминать о том дне было чертовски больно, словно с души сдирали старый струп, рана под которым тут же наливалась кровью.
— Три года назад? Сколько вам сейчас? — уточнил граф, перо авторучки замерло над бумагой.
— Двадцать один.
— Поздновато вы созрели, — сухо констатировал он. — Как это произошло?
Незримая рука скорби сдавила горло. Дыхание остановилось, застыв в верхней части груди, остекленевшие глаза уставились на столешницу, но вместо стали Рилай видела вспышки воспоминаний. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, побелев в суставах.
Спустя минуту напряжённого молчания Вильгельм, после дозволительного кивка аристократа, приблизился. Ключ с тихим щелчком провернулся в замке оков, и те разжали хват, высвободив руки колдуньи. Рыцарь всунул в занемевшие пальцы ещё не успевший остыть кофе. Обжигающее тепло защекотало ладони, а соблазнительный аромат прорезал ментальный туман.
Рилай встрепенулась, сбросив оцепенение, и сделала первый хриплый вдох. Она подняла на Вильгельма взгляд, молча поблагодарив за помощь. Тот ответил кивком на кружку.
Первый глоток колдунья сделала, не задумываясь, простой ли это напиток или хитрый эликсир, развязывавший язык. Но вне зависимости от наличия магии в горьковатой жидкости ей стало легче.
— И? — напомнил о себе граф.
— Шесть лет назад моя семья бесследно исчезла, — пальцы сжались на кружке. — Меня не было два года, а когда я вернулась, то обнаружила погром и следы пожара. Констебли разводили руками, близких родственников, готовых забрать меня на обеспечение, не нашлось, и я воспользовалась одной из новых имперских программ, чтобы вместо интерната поступить на обучение в академию.
Рилай взяла ещё одну паузу, собираясь с мыслями, а её дознаватель не прекращал вести запись, не проявляя и капли сочувствия. О чём думал Вильгельм, сказать было трудно.
— В день совершеннолетия я впервые решилась заглянуть домой. Я хотела сделать это ещё раньше, но от стен веяло такой жутью, что мне не удавалось себя пересилить. А внутри, на самом видном месте, лежала свежая подарочная коробка с бантом и красочной открыткой, — колдунья прикрыла глаза, сморгнув проступившие солёные капли. — Там был палец моей сестры. Скелетированный. Я узнала по кольцу.
Она пыталась сглотнуть образовавшийся в горле ком, но из груди вырвался надрывный звук, с которым слёзы сорвались вниз. Сгорбленные плечи задрожали в такт беззвучным рыданиям. Рилай плакала, забыв о гордости и приличиях, опустошённо глядя перед собой сквозь пелену горя.
Рыцари не вмешивались, давая ей время. Граф тихо прокомментировал Вильгельму:
— Сильный стресс вызвал пробуждение спящего магического дара.
Аристократ бросил взгляд на наручные часы, затем сделал пас рукой, сопроводив жест заклинанием, и колдунья ощутила, как по телу прокатилась волна тёплой умиротворяющей энергии. Дыхание выровнялось, истерика отступила, а в сознании прояснилось.
Дождавшись, когда она поднимет на него взгляд, граф задал следующий вопрос:
— В вашем роду были маги?
— Моя сестра, — голос колдуньи осип, но в остальном препон для продолжения беседы не осталось. Временный эффект, но она была благодарна за это. — Когда нам было по двенадцать, в ней пробудилась магия.
— Ваши родители поставили её на учёт в Орден?
— Нет, не думаю. Об Ордене я впервые услышала, когда сама начала неконтролируемо сыпать во все стороны молниями и огнём, а родители… Они просто запирали её на чердаке.
Граф потёр переносицу:
— И что, соседи не жаловались?