Рилай вздохнула:
— Она вела себя тихо, вряд ли они что-то видели. Это я пробудилась громко, повезло, что сэр Шарль оказался поблизости, и никто не пострадал. Клер не делала ничего из того, о чём мне рассказывали на уроках. Иногда заполняла комнату корнями или начинала бегать на четвереньках диким зверем, рычала, выворачивала суставы. И всё.
Вильгельм повернулся к графу, мрачно сверкнув усталыми глазами, а после медленно обошёл комнату по кругу, остановившись за спиной колдуньи, отчего та побелела, несмотря на действие чар.
Пальцы аристократа, перебиравшие авторучку, замерли на секунду.
— Вы уехали из дома, — граф сверился с записями, — спустя год после пробуждения сестры. Что послужило причиной отъезда? И где вы находились в это время?
Это тема не нравилась Рилай не меньше разговоров о семье. Она неуютно поёжилась, ощущая тяжёлый взгляд Вильгельма промеж лопаток, и сжала пальцы на остывшей кружке.
— Обстановка в семье была непростой. Родители часто ссорились, пытаясь понять, что делать с сестрой дальше. Для них существование магии стало таким же неприятным сюрпризом, как и для нас с Клер, — колдунья закусила губу. — У меня же от всего происходящего начались истерические припадки, поэтому я оказалась на лечении в психиатрической клинике.
— Рыцари парижского отделения взялись за обучение мага, у которого не всё в порядке с головой? — граф скептически изогнул бровь.
— Я вылечилась, — парировала Рилай. — Спустя год я уже чувствовала себя здоровой. Врачи наблюдали меня дополнительно, пока не убедились, что всё точно хорошо, и отпустили.
— Как они отнеслись к провалам в памяти?
— Наставник обещал помочь. Меня осмотрел состоящий на службе друид, не выявил никаких заболеваний, и сэр Шарль велел ожидать прибытия иных специалистов, которые могли бы внести ясность. Но ничем помочь не успел.
Некоторое время в камере разносился скрежет пера по бумаге, пока граф с громким щелчком не закрепил авторучку на внутренней стороне обложки. Сложив листы с записями в ровную стопку, он захлопнул папку. А затем поднялся, поморщившись, когда металлические ножки стула лязгнули по полу.
— Вильгельм, сопроводи её в камеру временного содержания, — бросил он через плечо, направившись к выходу.
Молчаливый рыцарь взял Рилай за локоть, деликатно, но с нажимом заведя её руки за спину. На запястьях вновь сомкнулись наручники.
— Я сделаю несколько запросов, — голос графа прозвучал из дверного проёма, — и утром мы возобновим разговор. Молитесь, чтобы я не увидел в ответах того, что мне не понравится.
Глава 10. На тот свет и обратно
Тусклый грязно-жёлтый свет лился в камеру через зарешёченное оконце в металлической двери, окрашивая серые стены в удручающие тона. Рилай сидела на жёсткой койке, доедая овсяную кашу с подноса. Алюминиевая ложка глухо стучала о дно миски, перебивая низкий электрический гул проводки и жуткий скрежет из дальнего конца коридора.
В других обстоятельствах после вчерашнего допроса она вряд ли сумела бы сомкнуть глаз, ворочаясь в тревожных догадках, но магическое истощение вымотало организм настолько, что колдунья отрубилась, едва коснувшись подушки, и проспала как убитая, без сновидений.
Теперь, когда голова прояснилась, у неё появилась возможность собрать мысли в более-менее связную цепочку.
Судя по всему, это консерваторы. Иначе зачем граф так подчёркнуто упомянул бы, что их никто не ставил в известность о её переводе в Фортуну? Да и местоположением парижского штаба он не сильно интересовался, будто понял, о чём шла речь, по одному весьма скудному описанию. Но полной уверенности у Рилай не было.
Учёба отнимала так много времени, что ей в руки редко попадала развлекательная литература, но, если появлялась возможность отдохнуть за чтением, это всегда были детективы. А там, где за расследование берётся крутой и героический констебль или тайный агент короны, не обойтись и без дознания.
В книжках эту процедуру описывали жестоко, даже жутко. Допросы в подвалах с капающей из проржавевших труб водой, яркие лампы в лицо, избиения, угрозы, даже пытки. А вчера… Ей определённо было страшно и некомфортно, но никто на неё особо не давил. Никто не кричал, не бил, не пытался сломить волю. Даже дали возможность поспать и накормили, прежде чем продолжить беседу.
Рилай ещё раз перебрала вчерашние события, пытаясь найти подвох или скрытую угрозу.
Колдунья осознавала, что реальность далека от бульварного романа. Но всё же. Не такого она высокого полёта птица, чтобы ради неё строить сложные и неторопливые схемы. Обычная девчонка, которой не слишком повезло в жизни, но не более.