Там было тише и темнее. Рекс остановился у неприметной двери без опознавательных знаков или таблички.
— Ну, лапуля, с богом, — подбодрил рыцарь и мягко подтолкнул её в спину.
Убежище некромантки оказалось самым заурядным на вид кабинетом: желтоватые обои в мелкий цветочек, деревянный стол с зелёным суконным покрытием, потёртый радиоприёмник, из которого бархатистым баритоном негромко лилась оперетта, и металлический шкаф для документов. Ни черепов, ни зажжённых свечей, ни зловещих символов.
За столом, под лампой с оранжевым абажуром, сидела статная женщина средних лет и выводила пером по пергаменту, обмакивая кончик в хрустальную чернильницу. Её стан облегало чёрное платье-рубашка, перетянутое широким ремнём и подчёркивавшее изящные плечи и талию. Пшеничные волосы, собранные в гладкий пучок, открывали высокий лоб и тонкую шею. Черты лица строгие, с прямым носом и тёмными проницательными глазами, которые некромантка сразу же подняла на Рилай.
— Аделина, позаботься о нашей гостье, — попросил Рекс и бесшумно закрыл дверь, оставив их наедине.
И без того не обладавшая избытком уверенности Рилай опустила взгляд, смотря на мыски перепачканных сапог. Она не понимала, чего ожидать, и, честно говоря, боялась результатов осмотра.
— Здравствуйте, — робко выдохнула колдунья, чувствуя, как по коже бегут мурашки.
Аделина поставила точку в своих записях. Длинные паучьи пальцы, облачённые в ажурные перчатки, обтёрли кончик пера о край чернильницы и положили его в стоящий рядом кожаный футляр.
— Доброго утра, — голос у некромантки оказался вкрадчивым, обволакивающим и, вопреки ожиданиям, весьма приятным. — Присаживайся, — она указала на стул по другую сторону столешницы.
Рилай послушно заняла предложенное место. Она старалась вести себя естественно, однако прямая спина, напряжённые плечи и сжатые кулаки выдавали её нервозность.
Аделина тем временем извлекла из ящика небольшой, аккуратно перевязанный шпагатом пучок высушенных трав. Колдунья, взглянув мельком, опознала в седых, словно припорошённых пеплом соцветиях, пастушью сумку.
— Мне рассказали о твоём случае, — некромантка щёлкнула спичкой. По помещению тут же потянулся едкий горьковатый дым от подожжённых сухоцветов. — Предполагаемая одержимость духом, вызывающая провалы в памяти, — она обошла стол по плавной дуге, громко цокая каблуками, и остановилась у Рилай за спиной. — Тебя проклинали? Я имею в виду не буквальное сотворение чар, а быть может, брошенную в сердцах фразу? Хотя если кто-то кинул в тебя зловредное заклятие, сообщить об этом будет не лишним.
— Нет. Наверное… — колдунья в самом деле не была до конца уверена, не являлся ли палец сестры частью какого-нибудь обряда, ведь, если задуматься, после его обнаружения всё и началось. — Вам рассказывали о том, как я пробудилась?
— Да, — подтвердила Аделина, и Рилай облегчённо выдохнула, избавленная от необходимости повторять свою мрачную историю. — Сестра была старше?
— Мы близнецы, — поправила колдунья. — Но, если это важно, Клер родилась первой.
— Важно. Если твоя сестра мертва, её дух мог привязаться к тебе и начать оберегать. Например, обретая контроль над телом, принимать несвойственные для тебя решения, считая, что так добьётся для вас обеих блага. У мёртвых на всё своя точка зрения.
Аделина говорила точь-в-точь о том, о чём сама Рилай размышляла в последнее время: она не просто теряла память. Она и впрямь становилась на время другим человеком: смелым, решительным, способным на поступки, которые в здравом уме никогда не совершила бы. Может, стоило попробовать рассмотреть переезд в Фортуну не как часть зловещего заговора, а как отчаянную попытку Клер устроить ей свободную жизнь, которой они по прихоти судьбы лишились? Взять хотя бы то, что здесь её не принудят к службе за обладание магическим даром.
— Да… — открыла было рот Рилай.
— Или к тебе прилип астральный вампир в момент, пока тело и дух ослабляла фонтанирующая во все стороны магия, — буднично продолжила некромантка, словно говорила о какой-нибудь сезонной простуде. — Вариантов хватает, так что мы просто сходим и проверим.
Сначала Рилай не поняла, что имела в виду Аделина, и решила, что речь шла о какой-нибудь проверке в особом помещении. Но та не подавала знака подниматься и продолжала размахивать тлеющим пучком, расхаживая по кабинету и вычерчивая сложные пассы.