Тем не менее друзья регулярно приглашали её что-нибудь отметить: окончание учебного года, чей-то день рождения или просто факт наступления пятницы. Денег у студентов водилось мало, оттого и места они выбирали, на вкус Рилай, откровенно злачные: полуподвальные помещения с липкими столами, где регулярно случались драки.
Впрочем, теперь колдунье казалось, что выводы насчёт тех заведений ложные.
След из записки привёл её в неплохое, но странное место: музыкальный автомат крутил одну пластинку за другой, раз в некоторое время заглушаясь, чтобы несколько темнокожих джазменов исполнили что-нибудь со сцены, а автоматон за барной стойкой, ловко орудуя дюжиной манипуляторов, наполнял кружки одновременно нескольким выпивохам, громко судачащим о чём-то меж собой.
Обилие бандитских морд, татуировок и шрамов, выставляемых напоказ, поначалу нешуточно напугало. Но Генри, похоже, знал тут многих, что внушало некое ощущение безопасности. Не до конца. Бокал за бокалом вливая в себя жидкости, неспособные замёрзнуть даже в мороз, они галдели, играли в карты, боролись и швырялись дротиками в мишень на стене. Непрестанно куря, маргиналы освобождали руки лишь для того, чтобы шлёпнуть какую-нибудь из мимо проходящих пышнозадых официанток.
Повезло, что у охотника отложились в голове её расспросы об этом пабе, и он сам назначил «Вольный дух» местом проведения их небольшого праздника. Иначе Рилай пришлось бы краснеть, объясняя свой интерес к заведению.
Когда подали заказ, Генри принял на себя роль джентльмена. Однако его внешний вид работал против образа: движения неловкие, манеры наиграны, а фрак заменяла кожаная куртка. Вместо благородной обходительности выходило что-то потешное и карикатурное, но старание бросалось в глаза. Так что попытка засчитана.
Откупорив бутыль с вином, он без всякой спешки наполнил её бокал, прежде чем плеснуть себе совсем иной по градусу напиток. В воздухе разлился могучий аромат крепкого бренди.
— Ну, за наш успех, — возвестил Генри, поднимая стакан.
— За наш успех, — её голос почти потонул в какафонии музыки и голосов.
Бокалы встретились с тихим звоном. Рилай поднесла фужер к губам, ощутив на языке глубокий, терпкий вкус с нотками кислых ягод.
Охотник, с удовлетворением крякнув, со стуком опустил стакан на стол и без всякой спешки закусил вяленым мясом. В этой простой череде действий имелось своеобразное очарование и искренность, которую вряд ли смог бы оценить или хотя бы разглядеть кто-то вроде графа.
Проходящая мимо их столика официантка беззастенчиво улыбнулась ему с откровенно пошлым намёком во взгляде, сделав вид, будто Рилай рядом нет.
Генри фыркнул, ничуть не польщённый таким вниманием:
— Я теперь, как видно, знаменитость. Газетчики вчера столько раз сфотографировали, сколько до этого за всю жизнь не было, — и если в первой части фразы ещё имелась толика гордости, то её окончание звучало с заметным раздражением. — Из отделения только ночью смог выйти, когда эти разошлись.
— Зато вниманием девушек не обделён.
— Да я как бы и до этого не жаловался, — он обновил напитки. — Зря ты, конечно, со мной не пошла. Как ты и просила, твоего имени я не называл. Но не удержался, сболтнул, что со мной работала отважная красотка — на тот случай, если ты потом захочешь свою порцию славы.
— Я как-нибудь обойдусь без этого, — колдунья зарделась и опустила взгляд.
Внимание оказалось единственным, в чём Рилай обделили. Награду за голову маньяка Генри честно разделил пополам. Даже половина этой суммы с лихвой решала её финансовые трудности на ближайшее время, позволяя без особых затруднений протянуть до первой зарплаты.
Со слов охотника, он жил этим ремеслом последние несколько лет, все эти годы балансируя между надобностью занимать и экономить, когда работы оказывалось негусто, и роскошным шиком после завершения крупного заказа. Удовольствие, конечно, спорное, но Генри всё устраивало. Азарт от охоты и свобода от необходимости посещать нормальную работу, с его точки зрения, искупали все недостатки.
По мере того как бокалы пустели, разговор набирал обороты. Они пили без намерения захмелеть в край, но во взглядах вспыхивал огонёк, а язык постепенно развязывался. Охотник объявил, что после совместно пережитых приключений знать друг о друге так мало неправильно. И без промедления принялся выспрашивать Рилай о её прошлом, вкусах и разных пустяках, которые принято уточнять, когда обладаешь желанием сблизиться с человеком, но не имеешь конкретного плана. Без большой охоты и тщательно следя за каждым словом колдунья отвечала. Однако скоро стало понятно, что Генри достаточно тактичен, чтобы не лезть глубоко в душу, и она расслабилась.