Приятный в общении, простой, но вовсе не глупый, с грубоватым и по-своему забавным чувством юмора, Генри выглядел полным антиподом интеллигентам, к общению с которыми Рилай привыкла. Словно создан из другого теста. Она оказалась вынуждена признать, что вечер в его компании проходит куда приятнее, чем можно ожидать.
Поговорить о себе охотник оказался не против и, едва колдунья дала понять, что ей это интересно, снабдил её дюжиной историй о прошлых контрактах — курьёзных или просто необычных, но неизменно интересных. Потихоньку он добрался и до того, как вообще оказался в Фортуне.
— Верь, не верь, а я раньше десантником был, — не без гордости сообщил Генри, закатывая рукав, чтобы продемонстрировать крепкий бицепс с татуировкой, стилизованно изображающей человечка с гравитационным ранцем. Напрягать для этого мышцы не требовалось, но весёлый от хмеля охотник не смог удержаться. По мнению Рилай, картина от этого только выиграла. — Элита имперской армии, всё такое. Все эти фигли-мигли с бандюгами и маньяками мне после того, что мы там делали, — это так, развлечение на один зубок. Только представь, — он повёл рукой со сжатым меж пальцами полупустым бокалом, словно этим мог в самом деле нарисовать перед колдуньей свои воспоминания, — ночь, вокруг трассеры, что-то взрывается, Тесла-башни один за другим жгут самолёты, а ты сидишь в этой банке и ждёшь, пока дадут отмашку. А потом — бац!
Он шарахнул кулаком об стол, заставив посуду подпрыгнуть. С соседних столиков покосились с неодобрением. Немудрено, если вспомнить, с кем именно воюет империя.
— И вам уже орут, мол, двигатель горит, всем наружу. И сигаешь в ночь, только на ранец надеешься, и чтобы шальным снарядом не зацепило. Долетел — и слава богу, маневрируешь, чтобы на нужную позицию выйти. А там уже, если выжил, всё по одному сценарию: закладываешь взрывчатку, сигналишь об этом — и дёру на ранце: через танки скачешь, окопы, электрополя и всё остальное, что там у мятежников найдётся. Пару раз приходилось прямо на крышу дредноутов высаживаться, представляешь? Старых, трофейных, ещё со времён первого мятежа. Ползёт эта дура, гремит, из пушек палит, огнём целые поля заливает, а ты, один такой лихой, вот этими вот руками ей на крышу заряд лепишь — аккурат над реактором.
Он говорил с воодушевлением, наводящим на мысли, что дело это ему нравилось, и ещё как. Генри прямо светился, вспоминая о минувших деньках, и вряд ли это свечение было связано с установкой ядерных зарядов, о которых он неоднократно упоминал. Но, словно смекнув, что речь зашла куда-то не туда, охотник поскучнел, залил в себя остаток бренди и закончил:
— За такое, между прочим, медаль положена. А у меня их три должно было быть. Третью не успели выдать — я после последнего раза, в общем-то, и дезертировал, — он умолк ненадолго, давая понять, что обойдётся без дополнительных пояснений. Но вряд ли дело было в трусости, если вспомнить азарт, с которым он говорил о прошлой работе. — Тут приняли, конечно, без теплоты — я же столько мятежников положил. Но у Альянса особого выбора нету, их слишком мало, а если они отменят обязательную амнистию для всех, кто пожелает в их ряды вступить, то кто вообще сюда бежать будет? В армию не взяли, сказали, мол, сначала должен испытательный срок пройти, да я и не рвался. Сначала работал телохранителем, а потом вот так вот, как сейчас. Нравится мне, в общем, солдатскую житуху на вольную жизнь поменять, самому себе хозяином быть.
Он улыбнулся, показывая, что, несмотря на неприятные воспоминания, настроение не испортилось, а значит, и спутнице кручиниться не следует.
За первыми опустевшими бутылками они заказали ещё по одной, смыв остаток мрачности парочкой весёлых историй. В голове приятно шумело, но спасибо Генри — тот точно знал, когда стоит вновь дополнить бокалы, чтобы неопытная в этих вопросах колдунья не перебрала с алкоголем. Не заметить того, что её не пытаются споить, Рилай не могла, и она оказалась довольна возможностью довериться охотнику в подобных мелочах.
Вечер подходил к логическому завершению. На протяжении беседы колдунья украдкой, чтобы не вызывать подозрений, наблюдала за персоналом и посетителями, высматривая в их поведении малейший признак, который мог бы указать на то, с кем именно ей предстоит здесь встретиться. Но не преуспела. Никто не шептался, глядя на неё, не смотрел многозначительно и не подавал странных знаков — обычный шумный паб, пропитанный хмельным духом и весельем.
Когда Генри подозвал одну из официанток, чтобы расплатиться, шестое чувство Рилай вдруг зашевелилось. Она подняла на девушку взгляд. Сквозь густой слой пудры и яркую косметику магическое зрение ясно различило чужеродную, нечеловеческую ауру, слабо просвечивающую сквозь облик привлекательной особы.