Закатное солнце удачно подчёркивало Фортуну. Яркие крыши, гирлянды флажков, балконы, утопающие в цветах, — всё это оживляло камень и металл, придавая им торжественный вид. Среди ровных кварталов возвышались изящные башни, памятники и установки энергоснабжения, от которых по воздуху струились слабые, но заметные разряды статического света. Такой же голубоватый отблеск шёл и из-под самих платформ: там, в утробе технологического чуда, скрывались машины антигравитации. История утверждала, что каждая стоила империи целое состояние. А здесь их находились десятки.
Над привычными рядами домов громоздились дворцы и особняки, построенные когда-то для имперской знати, но теперь занятые олигархами, провозгласившими себя новыми правителями. Чуть поодаль, на выделенной платформе, лежал промышленный район — массивы заводов, от которых тянулись к небу толстые кабели. Иногда вспышки синего, вспоротые импульсами энергии, озаряли улицы, но горожан, гулявших под ними, это, кажется, не смущало.
Высоко над крышами медленно проплывали дирижабли, транспортировочные платформы и вёрткие пассажирские корабли напоминали крылатых насекомых, сплетавшихся в воздушную сеть. Вокруг города несли дозор боевые крейсера, готовые в любой момент отразить атаку противника.
Фотографии с полей сражений давали понять, что воздушный флот лишь вершина айсберга. Настоящая мощь Фортуны пряталась в её недрах: энергетические установки, тяжёлые пушки, системы сброса и доставки — всё, чтобы в считаные дни подавить любой мятеж. Первоначально города проектировались как подвижные бастионы — символы имперской мощи, способные внезапно появиться над врагом и разнести его в пыль. Позже к ним добавили академии, театры и музеи, олицетворявшие триумф несломленного духа.
Ныне этот триумф принадлежал мятежникам. Щедрый подарок, который они не собирались возвращать.
Глядя на эту головокружительную махину, Рилай понимала: никакие учебники не могут готовить к тому, каково это — увидеть летающий город своими глазами.
— Ну как видок? — полюбопытствовал попутчик, дав колдунье несколько минут на молчаливое созерцание. Сам он, кажется, видел всё это далеко не впервые. — А ведь Фортуна — не самый крупный из полисов Альянса.
Рилай не сразу ответила. Взгляд всё ещё блуждал по расположенному за окном пейзажу — по величественным платформам, безумной мозаике света и металла, по остроконечным башням, цепляющимся шпилями за небо. Однако сердце трепетало не только от восхищения.
Внутри закипала смесь противоречивых чувств. Гордость от осознания, что это чудо, венец человеческого гения, создала её родная империя, и злость на предателей, присвоивших величайшее достижение себе.
— Красиво, — полушёпотом признала колдунья.
Добавлять ничего не стала, не желая провоцировать возможный конфликт. Не с уголовником, так с кем-нибудь из греющих уши соседей.
Стыковки долго ждать не пришлось — корабль мягко качнуло, и город по ту сторону иллюминатора снова пришёл в движение. Судно опустилось ниже, выровнявшись с посадочной платформой. В воздухе раздалось низкое, вибрирующее гудение, от которого затрепетал воздух, и Рилай ощутила, как волосы слегка приподнялись.
Из корпуса причала выдвинулись массивные стальные захваты, потянулись вперёд, точно хищные лапы, и с щелчком сомкнулись на борту. Судно дёрнулось в последний раз, а после замерло под действием магнитных замков, намертво пригвождённое к платформе. Под ногами клацнул механизм, завершающий стыковку.
Дверь с шелестом открылась, в проёме появилась бортпроводница — профессионально вежливая, с широкой улыбкой на красивом лице. Сложив руки перед собой, она с мягким поклоном провожала пассажиров, не забывая каждого поблагодарить за выбор их авиалиний.
«Не контрабандное судно, а рейс высшего класса», — в лёгком смятении прокомментировала Рилай.
Она оказалась почти в самом центре людского потока, неторопливо потянувшегося к выходу. Позади шаркала старушка в сопровождении молчаливого негра, ворча на молодёжь, которая, по её мнению, напрочь забыла, что такое уважение к тем, кто по праву старшинства его заслуживал.
Поднявшись по ступеням, колдунья вышла на открытую палубу, удивительно похожую на ту, что можно увидеть на обычных морских судах. И пусть под ногами металл, а за бортом не плескалась вода, ощущение оставалось тем же.