Рилай покорно следовала за ним, познавая новую грань удовольствия. Тело отзывалось дрожью на каждое движение, волны удовольствия нарастали, размывая остатки границ между ними. Генри шептал нежные слова хриплым, бархатистым голосом, а она, постепенно привыкая к ритму, вознаграждала его мелодичными стонами. Смелее обхватывала его бёдрами, прижимаясь ближе, скользила ноготками по спине, оставляя неглубокие царапины на коже.
Финальный аккорд прозвучал громко и протяжно. Стройное тело выгнулось дугой, мир вспыхнул ослепительным теплом, что разлилось по венам. Выдохнув, Рилай расслабилась, позволив блаженству растечься по мышцам. Убедившись, что ей хорошо, Генри совершил ещё несколько глубоких толчков, без всякой спешки, а после отстранился, завершив акт движением руки.
Потянувшись к краю кровати, охотник нашарил свою рубашку и небрежно обтёрся, стирая следы с живота Рилай. Затем опустился рядом, прижал дрожавшую колдунью к своей груди, одной рукой обняв за плечи, а другую запустил в растрёпанные локоны. Она слушала, как успокаивалось его сердце, выравнивалось дыхание, и наслаждалась послевкусием близости и теплом его кожи, дарившем ощущение уюта и защищённости.
Глава 13. Константин
Луч солнечного света, прокравшийся в комнату сквозь щель в шторах, падал на сомкнутые веки. В голове мелко пульсировала боль. Рилай казалось, будто сотни крошечных созданий пробрались внутрь черепной коробки и теперь с остервенением колотили по стенкам.
Она моргнула, пытаясь сориентироваться.
Чужая комната, запах мужского одеколона и оружия, тихое сопение под боком и рука на талии, прижимавшая её с силой, которую не ожидаешь встретить в сонном теле — воспоминания не подводили, это квартира Генри.
С трудом сдержав стон, колдунья бросила взгляд на часы, мысленно обратившись ко всем известным богам, чтобы назначенное графом время ещё не наступило. Стрелки показывали половину шестого. Фортуна дремала, оставаясь абсолютно равнодушной к событиям минувшей ночи.
Рилай выдохнула. В голове пронёсся вихрь из воспоминаний: поцелуи, стоны, блаженство, а следом темнота. Она не помнила, как оказалась под одеялом, но ставила на то, что Генри позаботился об этом, пока они проваливались в сон. Затаив дыхание, колдунья осторожно высвободила себя, стараясь не разбудить охотника. Тот что-то невнятно пробормотал во сне и перевернулся на другой бок.
Ступни опустились на холодный линолеум.
Она накинула на плечи смятую блузку и замерла, когда в голове снова прострелило из-за необходимости наклониться. На столе скучала нетронутая бутылка вина. Выпитое в баре и без того стёрло множество барьеров, если бы они продолжили в квартире, вряд ли вечер завершился бы так же приятно. Рилай не опасалась, что Генри мог воспользоваться её беспомощным положением, вовсе нет, зато легко вообразила себе, как тот оказался бы вынужден нести её в комнату, укладывать спать и, не дай бог, устранять извергнутые наружу последствия застолья.
Разбросанные по комнате вещи пришлось разыскивать на ощупь. Она не любила алкоголь и сейчас, то и дело поднимая с пола одежду, особенно остро прочувствовала на себе одну из причин.
Рилай на цыпочках проскользнула в свою комнату, стараясь не слишком сильно скрипеть половицами. Оказавшись внутри, она первым делом прислонилась к двери затылком и подняла руку, чертя в воздухе заученные знаки силы. Магия мягким касанием сжала виски, помогая выровнять давление и унять пульсирующую боль. Пусть это и не являлось настоящими чарами исцеления, к обладанию которыми колдунья стремилась, контроль над формой своего тела позволял влиять в мелочах на протекающие в нём процессы.
Позволив себе насладиться блаженной лёгкостью, она направилась в ванную. Под струями горячей воды пришло долгожданное расслабление. Зеркальная поверхность быстро покрылась мутью из-за пара, чему Рилай даже обрадовалась, когда закончила приводить себя в порядок: она не была готова к встрече с той, кого могла увидеть в отражении.
На сборы и завтрак ушло немного времени: чашка крепкого чая с ложкой мёда, бутерброд, запиваемый на ходу, и вот, накинув пальто поверх платья-рубашки, колдунья уже стояла у окна, намериваясь добраться до Ордена по воздуху. Ранний час и необходимость спешить не располагали к пешим прогулкам.