Пальцы уже легли на раму, чтобы распахнуть форточку, однако взгляд зацепился за одну неприятную деталь: на подоконнике темнел грязный след от ботинка. Рилай нахмурилась, потёрла отпечаток протектора пальцем, размазывая его по дереву.
Надеяться, что это въевшееся пятно, оставленное предыдущими жильцами, было и правда глупо.
Пока она развлекалась в компании Генри, в её собственной комнате разгуливал посторонний. Быть может, даже слушал, как колдунья стонала, копаясь в ящике с нижним бельём. Рилай сжала кулаки и оглядела комнату по-новому: край ковра слегка сдвинут, салфетка, лежавшая на комоде, валяется на полу, растянутая на бельевой верёвке блузка, кажется, висит левее.
Первым делом она бросилась проверять деньги. Очень и очень обидно оказаться ограбленной сразу после того, как честно заработала их, рискуя жизнью. Под половицей, куда колдунья параноидально запрятала крупные купюры, обнаружилась вся сумма в сохранности. Да и прочие вещи, как показал осмотр, не пропали.
Это не успокаивало — нет ничего бессмысленнее кражи, не принёсшей вору ни пенни. Он искал не деньги, что-то более специфическое. И не оставил за собой никаких следов, кроме отпечатка, на который в темноте сложно обратить внимание, учитывая потемневшую и облупленную от времени краску на окне. Профессионалы такого уровня обычно не работают в злачных районах города, у бедняков попросту не водится подходящей их таланту добычи.
Это связано напрямую с ней. Искали артефакт. Рилай могла бы позлорадствовать неудаче неизвестного, явись он пару дней назад, когда вторая она не успела перепрятать шарик. Если бы не одно но: отсутствие гарантий, что эта неудача играла в плюс для неё.
Она обратилась в собаку, просто чтобы удостовериться в выводах. Но вместо этого сделала ещё одно открытие: вор не оставил после себя вообще ничего. Если маньяк уходил от преследования, обрабатывая обувь химикатами, чем сбивал гончих, то её ночного визитёра будто и не было здесь вовсе. Колдунья понюхала след, убедилась, что это не один из тех иномирцев, что способен маскировать свой запах, так как грязь с его ботинка всё же пахла, и пришла к выводу, что это были чары.
Элементалисты умеют запасать заклинания, действующие схожим образом, и активировать их по мере необходимости. Рилай вернулась к человеческому облику лишь для того, чтобы в спешке выскочить на улицу и вновь стать собакой в ближайшем переулке. Маг перестал поддерживать чары сразу после того, как покинул её квартиру, значит, имелся шанс выследить его на улице.
В этом она не ошиблась и почти сразу уловила запах домушника под своими окнами. Решив, что ради такого можно и опоздать, колдунья вознамерилась попытаться повторить свой недавний подвиг с преследованием.
И почти преуспела в этом.
Звериный нюх вёл её через дворы и подворотни. Рилай безошибочно определила место, где маг сел в автомобиль — там след обрывался, растворяясь в океане выхлопных газов и бензина.
От досады она зарычала, чем спугнула парочку прохожих, сонно бредших на работу. Один из них даже замахнулся на пса валявшимся на тротуаре кирпичом, но, к счастью для колдуньи, промазал. С глухим стуком снаряд раскололся о плитку, отчего в ушах зазвенело, а звериные инстинкты почти заставили её оскалиться и броситься на обидчика, однако натренированный разум сдержал их в узде. Скандал с покусанными горожанами — последнее, за что ей хотелось бы получить выговор от Ордена.
Потраченного времени оказалось жаль. Да, теперь она знала, что у мага имелся автомобиль. Или сообщники на автомобиле. Или он поймал такси. Словом — всё, чем Рилай обладала по итогу, это песчинка, в то время как ей требовалась пустыня.
Теперь опоздание было неизбежно.
Эта паническая мысль заставила колдунью, споро перебирая лапами, найти укромный уголок между двумя гаражами, чтобы взмыть в воздух птицей. Одна беда — где находился «Клуб любителей литературы», она знала очень примерно. Рыцари привезли её туда с плотным мешком на голове, а увозили уже в потёмках, ещё и под проливным дождём.
В лучах утреннего солнца Фортуна выглядела, без преувеличения, восхитительно. Полупустые улицы расходились лучами, сверкая мокрым асфальтом после ночной промывки. Крыши домов покрывал хрустящий иней, стремительно таявший по мере того, как день вступал в свои права. Черепица и стальные листы переливались крохотными серебряными бликами, а вокруг простирались безбрежные облачные просторы, окружающие город и выглядывающие между стыками платформ.