Мокрая от слёз и пота наволочка царапала щёку. Побелевшие пальцы впивались в лоскутную ткань, сжимая её так, будто держали не одеяло, а край отвесной скалы, у подножия которой раскинулся каменистый каньон. Искусанные губы беззвучно шептали отскакивающие от зубов слова молитвы, бессильные перед страхом, липкими щупальцами пробравшимся под кожу. Он стягивал внутренности в комок, сдавливал горло и заставлял сердце отчаянно биться. А внутренний голос настойчиво шептал о необходимости открыть глаза, предлагая встретить опасность лицом к лицу. Но Рилай упрямо стискивала веки и натягивала покрывало на голову, будто бы то в самом деле могло стать нерушимой преградой между ней и ужасами, таящимися в темноте комнаты.
Монеты приземлились на комод. Несколько мгновений вибрировали, вращаясь на месте и набирая скорость, пока незримая колдовская воля не отправила их в новый полёт.
Время мучительно тянулось, как мёд, стекающий с деревянной палочки, а происходящее снаружи ускользало от восприятия, растворяясь в гнетущей тишине её ментального убежища. Сотканный из усталости и боли незримый купол отрезал колдунью от реальности. Сквозь него не пробивалась привычная ругань соседей за стеной, не долетал надрывистый кашель старика с третьего этажа, и даже скрипучие крики его попугая оставались где-то за пределами.
Мысли роем агрессивных пчёл гудели под коркой мозга.
«Всё бесполезно…»
«Ты не справишься…»
«Никто не поможет…»
Порождаемый безумным танцем звон нарастал. Монеты дрожали, перекатывались и сталкивались друг с другом, отчаянно сигнализируя об опасности.
Пальцы зарылись в спутанные локоны.
Где-то близко, слишком близко, гремит костьми её погибель.
Прыжок, завораживающий вираж. Бронзовые акробаты приземлились, завертелись в финальном фуэте и завалились, завершив выступление. Занавес опустился. Тишина оскалила клыки.
Рилай неспешно втянула прохладный воздух. Сквозняк пробрался под одеяло, огладил невесомыми касаниями кожу, качнул влажные пряди у лица и опустился под тонкую ткань сорочки, оставляя за собой дорожку мурашек. Где-то в переулке заливалась лаем собака. Капля за каплей сила возвращалась в конечности, пока окостенелый от страха разум осознавал: всё закончилось — оберег не подвёл, и алкающая крови тварь сбилась со следа.
Выдохнув, колдунья сбросила покрывало и оцепенела: у кровати чернел силуэт.
Сердце на мгновение остановилось и тут же продолжило набирать обороты с новой силой. Крик застрял в груди. Взгляд бегал по тёмной фигуре, выискивая хоть какие-то признаки связи с реальным миром: увенчанная тёмной федорой голова, поднятый воротник, широкие плечи и длиннополое одеяние — очертания складывались в человека, но, с другой стороны, разве Константин не говорил, что демон может принимать любую форму? Кто решил, что гончая обязана выглядеть как собака?
— Не советую открывать рот, — без спешки озвучил силуэт мужским низким голосом.
Облачённая в тканевую перчатку рука скрылась за пазухой пальто на пару секунд, а после вынырнула обратно, сжимая в пальцах продолговатый предмет. Свет луны, показавшейся из-за крыши соседнего здания, скользнул по воронёному дулу, рассыпался короткими штрихами по засечкам на затворе, подчеркнул бликом линию спусковой скобы и лишь затем поднялся выше, выхватив из мрака запястье, рукав и обмотанную платком нижнюю часть лица.
Столь пугающая для любого нормального человека деталь, как пистолет, принесла Рилай толику облегчения на душе. Перед ней стоял не демон. Человек из плоти и крови, как подсказывало колдовское зрение — маг; противник, с которым она хотя бы знает, как бороться. Жаль, не слишком хорошо умеет.
Мужчина сделал несколько шагов навстречу, сходя с прямоугольника света. Колдунья не моргала, продолжая вглядываться в расплывшуюся в темноте фигуру, ощущая кожей холодный взгляд поверх линии прицела.
Дрожавшая от страха ладонь поползла вверх по простыни, к спрятанному под подушкой амулету Аделины, однако добраться до цели не успела — незнакомец заговорил.
— Дёрнешься, и вопросы я буду задавать твоему трупу, — предупредил он, звуча так, будто разницы в самом деле не существовало.
Повторять дважды не потребовалось. С трудом найдя смелость, она кивнула, признавая установленные правила.
Мужчина продолжил движение, остановившись вплотную к кровати. Половица под его ногой протяжно скрипнула, чему вторил шелест мокрой одежды. Металлическое дуло обожгло подбородок поцелуем, от которого сердце в груди забилось крыльями колибри.