Это глупо.
О чём думал граф, гадать не приходилось. Тон и контекст вопроса ему однозначно не понравились. Этот взгляд колдунья уже видела прежде. Тёмная радужка почернела, брови нахмурились, и Рилай кожей ощутила его недовольство, грозовыми разрядами пробежавшееся по рукам и плечам к её горлу. Он сделал шаг, всего один, но ей показалось, что потолок опустился ниже, а стены сомкнулись. Пальцы вцепились в собственные предплечья, и она ощутила, как ногти продавливают тонкую ткань сорочки.
Наблюдавший за сценой Рекс вдруг заливисто рассмеялся, ничуть не заботясь о том, что это могло привлечь ненужное внимание.
— Он? Глава отделения? — выдавил он сквозь приступ веселья и едва ли не согнулся пополам, когда аристократ скривился в ответ на его слова.
— Рыцарь Рекс Шарк, — медленно начал граф, понизив голос до тона, от которого у колдуньи по животу растёкся мороз. Однако Рекс не торопился обливаться холодным потом.
Рыцарь прислушался к чему-то происходящему за стеной и изобразил удивлённую настороженность. Было бы убедительно, если бы каждый из зрителей разыгрываемой комедии не понимал, с чего начался спектакль.
— Кажется, у нас есть свидетель, с которым нужно провести беседу, — отрапортовал он и с порывом колдовского ветра исчез в незапертом окне.
Шторы взметнулись, впуская в комнату сырой воздух, и тут же с лёгким шелестом ткани опали.
Рилай перевела взгляд на Аделину, пытаясь понять, чему только что стала свидетельницей. Недоумение вытеснило все остатки злобы и страха. Некромантка лишь закатила глаза, здорово напоминая мать, уставшую от баловства неугомонных сыновей.
— Послезавтра в восемь вечера жду вас в своём кабинете. Опоздание недопустимо, — отмахнулся аристократ, вернув внимание к колдунье. Выходка Рекса, судя по всему, отбила у него желание читать нотации.
Граф кивнул Аделине, и та принялась за чтение знакомого заклинания. Не будучи целью чар, Рилай не видела, как поднимается призрачная вода, но своим особым восприятием всё равно чувствовала тлетворную, гнилостливую энергетику мира мёртвых, просачивающуюся сквозь приоткрытую брешь. Со стороны ритуал занял меньше времени, чем казалось в кабинете некромантки.
«Для находящихся там и тут время тянется по-разному», — вспомнила колдунья слова Аделины.
Последнее слово сорвалось с обведённых красной помадой губ, и троица из двух рыцарей и пленника исчезла.
Только после Рилай ощутила, сколько сил на самом деле отняло случившееся. На неверных ногах, цепляясь пальцами за стены и мебель, она добрела до стула и рухнула на скрипучее сиденье. Взгляд скользнул по рассыпанным по скатерти крошкам и остаткам хлеба с сыром, которые колдунья забыла убрать после скудной трапезы. Планам приготовить нормальный ужин и пирог оказалось не суждено сбыться — стоило добраться до комнаты, и её хватило только на душ да перекус.
Вздохнув, Рилай смахнула мусор тряпкой, взяла обветренные объедки и отнесла их к мышиной норе. Там же приметила валяющийся у стены пистолет. Подобрала, по одному вынула патроны из магазина, слушая, как те с глухим щелчком падают на ладонь, и бросила разряженное оружие в ящик комода. Опустив голову, она поняла, что едва ли не наступила на отрубленную руку, под которой растеклась лужица крови.
Колдунья страдальчески застонала. Ещё никогда в жизни ей не доводилось отмывать комнату от крови в три часа ночи.
Глава 16. Рука помощи
Утро выдалось промозглым. Ветер продувал узкие улочки, гоняя по разбитой мостовой мелкий мусор: шелуха и обрывки газет отрывались от земли, проделывали немыслимые пируэты и снова падали, повторяя рваные движения воздуха. С очередным порывом сор собирался в хаотичные вихри, рассыпающиеся о стены и углы, а после оживал и бежал дальше.
Рилай куталась в плащ, переминаясь с ноги на ногу в безуспешной попытке согреться. Грязные булыжники покрывала корка льда. Тонкая подошва сапог непременно скользила, стоило неосторожно поставить стопу, и колдунья цеплялась дрожащими пальцами за кирпичный угол здания, чтобы не распластаться у входа в переулок.
Солнце только подкралось к горизонту, разлив по краям небосвода золотую краску. Длинные тени тянулись вдоль домов, переплетались и наслаивались друг на друга, пряча окружение за ажурной вуалью полутьмы. Единственный фонарь неподалёку кто-то разбил ещё ночью, утопленные в наледи осколки мелкими бликами отражали пробивающийся между крышами свет. Рилай скользнула по ним взглядом и продолжила наблюдать за собакой. Старая дворняга со свалявшейся шерстью прижималась боком к мусорному баку и жадно дожёвывала преподнесённое колдуньей угощение. То и дело она отрывала морду, поскуливала и виляла хвостом, а после возвращалась к трапезе, прижимая уши всякий раз, когда слышала, как кто-то из ранних прохожих оказывается неподалёку.