— О, Рилай! — голос Генри, раздавшийся из-за спины, заставил обеих вздрогнуть. — Ты чего тут делаешь?
Колдунья развернулась на каблуках и сделала шаг назад, силясь загородить телом проход в переулок. Подлая кирпичная крошка некстати оказалась рассыпана на пути. В груди ёкнуло, фигура охотника поплыла вниз, сменяясь сизым полотном неба, но столкновения с мостовой не произошло — Генри успел поймать за рукав, дёрнуть на себя, и вот Рилай уже висела на широком плече, вдыхая аромат мокрой ткани с лёгкой примесью железа.
— Прости, не хотел напугать, — рассмеялся он, тревожа дыханием рыжие пряди.
Отдышаться быстро у неё не получилось, впрочем, стоило пульсу в висках успокоиться, как с искусанных губ сорвалось возмущённое:
— Хватит двигаться так бесшумно!
Она отстранилась, на этот раз аккуратно, и очень внимательно изучила охотника, будто видела впервые. Ну не может же человек — тем более его комплекции — не издавать ни звука во время ходьбы, а если вспомнить, как он в мгновение ока исчезал из поля зрения, пока они пытались выманить ихтлинга…
Колдовское зрение, вопреки доводам разума, не улавливало ни течений магических потоков внутри тела Генри, ни мерцания зачарованных амулетов. Единственное, что сияло на небритом лице, — широкая улыбка и свежий синяк на скуле.
— Не подвергнуть себя опасности не вышло? — цепкий взгляд голубых глаз опустился ниже, по перекошенному воротнику, оторванной пуговице и мазкам сажи на рукавах.
— Помнишь парочку ублюдков, пытавшихся тебя ограбить? — Рилай кивнула, и он продолжил: — Решили попробовать мне отомстить, — из улыбки разом испарилось всё добродушие, оставив в изгибе губ пугающий намёк на то, что второй попытки предпринять преступники не смогут.
Впрочем, намерения заставить её бояться у него не было. Охотник пожал плечами, как бы говоря, что дело не стоит того, чтобы зацикливаться, и сам заскользил взглядом по фигуре колдуньи. Дотошно, словно ощупывал воображаемыми руками каждый миллиметр тела. Задержался на кистях, сбитых костяшках и испещрённых свежими царапинами пальцах, сжатых так сильно, что кожа натянулась и побелела. Потом поднялся к лицу, к спутанным прядям, багровым полосам на шее, к украсившей висок ссадине. Остановился на глазах.
— Так что ты тут делаешь в ранний час? — Генри наклонил голову.
Рилай поджала губы. Объяснить своё пребывание на улице просто, а вот тумаки, полученные ночью, — с этим сложнее.
— Вышла выбросить мусор и покормить собаку, — она медленно вдохнула, наполнив лёгкие прохладой, — тут живёт в переулках, я часто её угощаю.
Впервые за долгое время колдунья сказала ему правду. Одна беда: бок о бок с ней шли недомолвки и очень сомнительный контекст; последний лёг тенью на лицо охотника, когда тот вытянул шею, чтобы заглянуть в подворотню. Рилай обернулась — собаки за спиной не оказалось. Неудивительно: животное зашуганное.
— У тебя точно всё в порядке? — уточнил он с нажимом.
Сердце ускорило бег, разгоняя по венам липкий ужас. Вечная необходимость врать стояла костью поперёк горла. И ладно бы она умела, но нет. Сразу краснела, отводила глаза, замирала, стискивала кулаки, заранее убеждённая, что собеседник всё понимает.
Хотелось выкрикнуть «нет». Броситься на шею и выплакать в крепкую грудь всё, что накопилось, но вместо этого, сама того не замечая, колдунья сделала шаг назад.
— Рилай… — мягко позвал Генри, выглядя скорее обеспокоенным, чем рассерженным.
— Мне нужно идти, прости.
Она развернулась и почти бегом преодолела переулок, нисколько не беспокоясь о многочисленных угрозах, таящихся в тенях под сводами каменных арок. В голове крутилась одна мысль: лишь бы охотник не направился следом.
Ну зачем он вернулся домой именно в это время? Каких-то пять минут — и не было бы необходимости оправдываться, вынуждать переживать, а после эгоистично бросать с грузом мрачных догадок и ложных выводов. Что вообще теперь Генри будет думать обо всём этом? Что её ограбили? Или, упаси господь, изнасиловали? А если прямо сейчас он отправится разыскивать обидчиков, нарвётся на опасную компанию, которая наверняка найдётся где-нибудь неподалёку, да не в единственном экземпляре? И именно в этот момент лихая удача оставит охотника. Он ведь серьёзно помят, она видела.