От осознания собственной беспомощности хотелось кричать.
— Что ты наделала?
Колдунья сдалась. Закрыла глаза и зарылась пальцами в волосы.
Провалы в памяти начались три года назад, одновременно с тем, как в ней пробудились магические силы. День своего совершеннолетия Рилай не забудет никогда. Обычно люди вспоминают эти даты с улыбкой — радостные лица, подарки, первая легальная рюмка алкоголя и смех друзей.
У колдуньи всё прошло иначе. Её восемнадцатый день рождения стал точкой невозврата, началом кошмара, в котором теперь она вынуждена жить.
Со шлепком ладонь опустилась на столешницу, словно финальный аккорд, поставленный в споре с самой собой. Она выпрямилась, прогнав беспокойные воспоминания. Можно бесконечно жаловаться на судьбу, крутиться в воронке самобичевания, но ни одно из этих чувств не приблизит к решению. Нужно сосредоточиться.
Решив начать с самого очевидного, Рилай сбросила пальто и медленно расстегнула блузку, обнажив плечо. В отражении зеркала проступил широкий, уродливый след укуса. Кожа была припухшей, лиловой и испещрённой отпечатками множества клыков. Их оставил не человек. И вряд ли обычный зверь. Будучи друидом, колдунья отлично разбиралась в анатомии живых существ. Прежде чем превратиться в животное, то требовалось изучить до последней жилки.
И если это не экзотическая зверушка, которая водилась в доме необычных и влиятельных друзей, которых она, судя по всему, завела за эти два месяца, то вывод напрашивался ещё более неутешительный — иномирец.
Как бы ни старалась, Рилай не могла объяснить себе, как могла оказаться в схватке с чудовищем из других миров. Может быть, она помогала рыцарям из Ордена? Тем, что называли себя консерваторами и ненавидели бывших собратьев-радикалов, сотрудничавших с короной. В конце концов, именно консерватор нашёл её — напуганную и растерянную — и обучил контролировать магию.
В подобное верилось слабо. Мало того, что она — посредственный маг, так ещё изучала друидизм. Практиканты этого учения значительно проигрывали остальным чародеям в боевой силе, а чтобы научиться контролировать погоду и поджаривать врагов молниями с небес, требовалось развить в себе такую мощь, на которую большинство попросту не способно.
Вряд ли рыцари привлекли бы к помощи студентку, способную говорить с животными, растениями и превращаться в животное не крупнее собаки.
Оставался ещё один, самый прозаичный вариант: чудовище могло просто напасть на неё, особенно если Рилай гуляла где-то поздно ночью. Не все иномирцы обладают разумом или желанием жить по установленным людьми правилам.
Хотелось бы списать всё на глупую случайность, но что-то внутри упорно сопротивлялось такой простой версии.
Закончив беглый осмотр, она с облегчением убедилась: других ран нет. По крайней мере — видимых.
А желудок меж тем напомнил, что было бы неплохо поужинать. Сидеть в номере, разглядывая собственные синяки и терзая себя домыслами, Рилай не хотелось, так что она приняла решение умыться и спуститься вниз. Если её представления о гостиницах подобного класса верны, там можно найти обеденный зал ресторана.
Главное — не встретить в нём единственного постояльца, разговор с которым мог поставить в неловкое положение.
И она его, конечно же, встретила.
Глава 3. Луи
Зал ресторана тонул в золотистом полумраке. Хрустальные люстры мягко дробили свет, рассыпая его по стенам, обитым тёмным деревом, по безупречно белым скатертям и бокалам, в которых отражалось угасающее за окнами небо. Из радиоприёмника в углу лилась негромкая джазовая мелодия, ненавязчиво напоминая: она уже не в империи, где этот жанр под запретом. Простой намёк новоприбывшим — старые привычки придётся оставить в прошлом.
Рилай сидела за столиком у окна, чуть сгорбившись, словно стараясь занять как можно меньше места. В этом мире бархата и позолоты она ощущала себя случайной кляксой на идеальном полотне — неуместной и лишней. Меню лежало перед ней раскрытым, но взгляд скользил по строчкам, не находя ничего знакомого.
Карпаччо из морского гребешка, конфи из тюрбо с рататуем из морепродуктов, каннелони с крабом под соусом, ньокки из чернил каракатицы — всё это больше походило на поэзию, чем на еду. Дары моря явно преобладали над остальными продуктами, но не похоже, чтобы небесникам приходилось обходиться без обычного мяса.
Она выбрала самый простой ужин, состав которого хотя бы могла представить на вкус. Лишь бы не краснеть, объясняя официанту, что не понимает этих изысканных названий. Цены здесь являлись лишней деталью: для особых гостей всё уже оплачено.