В таком уме нет приходящего и нет не-приходящего. Нет пребывания и нет не-пребывания. Нет времени и нет не-времени, нет «вчера» и нет «завтра».
Трудно? Непривычно.
Вспомним, что нам привычен линейный двухполярный ум. В двухполярном мышлении под «положительным», обозначенном символом (+), были: добро, истина, здоровье, прекрасное, благородство, духовность, и пр. Под «отрицательным» (—) скопилось много чего нежелательного для двухполярного ума. Было два символа в ядре. Теперь в Ади он только один. Запись будет простенькой (0)*(0) = (0). Но какое содержание!
Под этим символом скопится теперь всё многообразие. Оживим эту символику, но сначала отметим, что точка отсчёта сознания меняется при переходе ума от одного вида к другому. Так в двухполярном уме «Я» словно осматривает всё со стороны «моё» и ставит сторонним «объект». Сознание стоит перед лицом иерархической лестницы, задирая голову вверх к Богу.
Точка отсчёта сознания меняется при переходе к альтернативному уму второго интеллекта (см. ум мудрости). Нет теперь иерархии! Нет превосходства так, что «Великая истина не лучше великой лжи». Сознание уже не «задирает голову» снизу созерцанием высот Бога. Но в однополярности сознание вообще сливается с Богом. «Ты — есть Брахман; Брахман это ты», — говорится в Упанишадах.
«Нет ничего вне твоего сознания и даже „ничего“ и „вне сознания“ уже находятся в твоём сознании», — говорит Дон Мен.
Теперь всё есть виды сознания, и нет никакого иного, стороннего сознания!
Как тут быть? Получается, что когда я смотрю, то вижу сам себя. Когда я нюхаю, то нюхаю сам себя, а когда ем, то ем сам себя. Почему? Потому, что зрение, обоняние и вкус есть формы восприятия в сознании. Они и есть самоё сознание.
Если я возражаю, то возражаю сам себе, а если защищаю свою жизнь, то борюсь за жизнь моих врагов, иначе с моей смертью исчезнут безоговорочно и они. Нет их жизни вне жизни моего сознания! Прекрасная точка отсчёта!
Признаюсь, что именно так я смотрю с недоумением на мутантов, их зверства и садизм. С этих позиций я прилагаю все усилия, чтобы спасти их жизнь. Уничтожая меня, они стремятся к своей кончине, пустоголовые.
Это же самое выглядело бы в линейном уме иначе: защищаясь от мутантов, я сохраняю своё здоровье и жизнь. Если я погибну, то они будут продолжать жизнь. Мне остаётся рассчитывать лишь на возмездие, которое явится рано или поздно.
С точки отсчёта ума Ади возмездие вершить буду я сам на том Страшном Суде, который придёт при смене сознанием своего вида. Здесь нет смерти. Смерть бывает лишь в двухполярном уме. Сознание не может умереть само в себе! Поэтому мне ещё предстоит разобраться с мутантами справедливо и беспощадно.
С позиции линейного ума М.Ю.Лермонтов пишет в стихотворении «На смерть поэта», посвященном гибели А.С.Пушкина:
«Но есть, есть Страшный Суд, наместники разврата.
Есть грозный Судия. Он ждёт. Он не доступен звону злата.
И мысли и дела Он знает наперёд.
Тогда напрасно вы прибегнете к злословью. Оно вам не поможет вновь.
И вы не смоете всей вашей чёрной кровью поэта праведную кровь».
Смещение точки отсчёта сознания определяет форму и свойства ума. Сразу же заметно, что смена точек отсчёта сознания делает виды ума несовместимыми. Отсюда несовместимы мировоззрения, поведенческие реакции, этика поведения, культура существования. Удивительна логика ума Ади. Здесь нет абсурда и нет противоречий. Всё так же убедительно и взаимоувязано как и в привычном линейном уме. Это такой же огромный мир понятий. Но здесь нет ни начала, ни конца. Сознанию присущи свойства приходящего и уходящего. Вы не скажете, откуда явился вид в зрении и куда он ушел, когда вы отвернулись. Вы не скажете, что было сто лет тому назад, так как всё есть только теперь. «Сто лет назад» и «тысячи лет вперёд» для вас в вашем сознании теперь. Разве это не логично?! Вы говорите только сейчас, даже если говорите о вчерашнем. Поэтому и вчерашнее теперь.
Откуда? В чём смысл? Зачем? Когда? Куда? Какова цель? Что главное? Всё это теряет смысл в уме Ади.
«Дон Мен с усмешкой наблюдал, как Сяо направился к почтенному и спросил:
— Разве нет Высшего Пути? Почтенный посмотрел на него с удивлением и ударил посохом по уклоняющейся от удара спине.
— Отчего он меня ударил? — спросил незадачливый изыскатель проходящего мимо монаха.
— Курица небесной коровы, — ответил тот.
— Они что, с ума здесь все сошли? — обратился Сяо к Дон Мену.
— А как ты поведёшь себя если кто — нибудь плюнет тебе в лицо?
— Возможно, что ударю.
— Почему? Слюна у него чистая, ничуть не хуже дождевых капель. Ты же не ругаешь тучу.