— Не рассказывайте, — быстро сказал Руслан.
— И не собираюсь. Мертвые, как ты уже знаешь, ничего не чувствуют и не боятся. Но бывают очень общительными и даже агрессивными. А я не знал, что ты уже болен.
— Так это из-за меня?!
— Что — из-за тебя? Ребята бы сами мне спасибо сказали, если бы могли. Кстати, давно хотел поинтересоваться… а как так вышло, что все уехали, а ты остался один? Это был твой гениальный план?
— Меня заперли в сортире, — сказал Руслан. — Я всего-то на пару минут опоздал.
У него перед глазами по-прежнему рябило. Но это была уже не дорога в летний полдень — надвигался тоннель, ведущий все глубже. Все тело покрылось гусиной кожей.
— А как… как вы сюда попали?
— Пешком, Руслан. Через перевал. Не будучи уже ни здоровым, ни живым… Собственно, я сбежал из морга, потому что знал, что от принудительной кремации не отвертеться.
Руслан вытянулся под одеялом. Его снова начало трясти, но хуже всего был тоннель перед глазами, который не кончался и не кончался.
— Я очень умный покойник. Самый умный в нашем полушарии. Поэтому я решил, что достоин… э-э… существования. Хоть какого-нибудь.
— Мне снова плохо, — прошептал Руслан.
— Это естественно. Ты же болен. Но если ты повернешься к стене, я вколю тебе лекарство.
— Мне станет лучше?
— Ты просто будешь спать. До утра.
На другой день хваленый ньюхоп не подействовал. После укола наступило краткое облегчение, немного упала температура — и все.
— По крайней мере, ты быстро справляешься, — сказал Питер.
— Что?
— Через пару дней ты получишь свою определенность.
Руслан закрыл глаза. Сразу же появился тоннель — мелькающие темно-коричневые стены, склизкий пол. Дорога, ведущая вниз, в темноту.
Мертвец тяжело поднялся со стула. Скрипнула дверь.
— Питер, не уходите, — прошептал Руслан.
— Я воды принесу.
— Я не хочу пить.
Мертвец взгромоздился обратно. Сиденье офисного стула опустилось под его весом почти до самого пола.
— Тебе хочется знать, как это происходит?
— Мне не хочется знать. Мне бы хотелось выключиться… И включиться потом, с иммунитетом. Или совсем не включаться.
Питер оттолкнулся ногами. Стул проехал полтора метра по гладкому деревянному полу и остановился перед высоким шкафом. На дверце болталась оборванная печать на шнурке.
— Можно попробовать тебя загрузить, — сказал мертвец, открывая дверцы. — Но я не уверен, что получится. Лихорадка специфически действует на нервную систему… Я говорил уже, что был знаком с Эдгаром?
— С Эдгаром? С тем, который…
— Да, он якобы первый ее распознал. На самом деле он ее создал. Но доказательств нет, поэтому меня можно привлечь к суду за клевету.
Питер возился в шкафу, позвякивая склянками, Руслан видел его спину в грязном белом халате.
— Я встречался с ним лет пять назад на одной конференции в Америке. Вовсе не старый, как можно было предположить, полный сил… оптимист. Он обо мне тоже кое-что слышал. Мы сели с ним в баре и славно просидели за скотчем часика три. Заказав четвертую порцию, он стал немножко болтлив. Он сказал мне, что его цель — бессмертие. Разумное существо не может быть смертным, это нонсенс с точки зрения философии. Безмозглые твари, жуки, червяки, птицы, живут естественно, повинуясь природе, дарят жизнь потомству и насыщают землю перегноем после смерти. Это естественный цикл. Разум в него не укладывается, поэтому главное стремления разума — преодоление смерти. Не смирение, нет, сказал Эдгар. Преодоление. Я заинтересовался и спросил, есть ли успехи на данном пути. Я, разумеется, иронизировал. И он иронизировал. Мы оба были очень веселыми в ту ночь, немного пьяными и довольными собой. Я думал, что забуду его слова на другое же утро.
Он выпрямился, держа в руке упаковку с ампулами и шприц.
— Ты все еще хочешь, чтобы я тебя вырубил?
— Расскажите, — попросил Руслан. — Мне интересно.
Питер положил шприц и лекарство на стол. Снова уселся в кресло. Положил на подлокотники большие руки в резиновых перчатках.
— Бессмертие — философская категория, а не биологическое свойство организма. Ты согласен?
— Я не знаю…
— Он сказал: блестящий разум вынужден существовать внутри будущего трупа. Но почему? Почему человеческое тело подчиняется тем же законам, что улитка, амеба? Птичка на ветке? Надо, чтобы менялись поколения, чтобы возникали и закреплялись полезные мутации. А территории и корма для всех не хватит, поэтому высидел птенцов, научил летать — и вали отсюда, удобряй корни этих высоких деревьев. Человеческое тело болеет, стареет, разум не находит выхода и придумывает отговорки… Например, крестьянин вырыл колодец у дороги и умер. Всякий, кто пьет воду, вспоминает его. Крестьянин бессмертен?