Он прибыл сюда на санитарной машине всего несколько часов назад, связанный и вроде бы утихомиренный, но так и не успел сменить одежду на традиционную для психиатрического отделения синюю пижаму: задержался на пропускнике, чтобы уже оттуда начать свой не запланированный руководством больницы «обход» по этажам.
Увидев кровь на волосатых ручищах гостя, «братишка» завопил и припустил по коридору, будя последних, особо крепко спавших пациентов. Тотчас двери палат начали открываться, выпуская в коридор разодетую в клетчатые зелено-белые пижамы толпу.
— Позвольте вас спросить, — шагнул навстречу безумцу возмущенный, но на свою беду подслеповатый скандалист, — что вы меня…
«…хватаете». Так должен был закончиться его резко прервавшийся протест, но душителю удалось ухватить его за багровую шею, и та мгновенно сломалась, не позволив ему даже вскрикнуть как следует. Вместо резко сменившей цвет лица жертвы закричали другие. Услышав поднявшийся в коридоре вой, Альбина метнулась к двери и снова с визгом захлопнула ее: следующую жертву пустоглазый схватил прямо перед сестринской, и на лицо Альбине попало несколько капель кровяных брызг.
Следующий поступок ей так и не удалось простить себе, да Альбина и сама плохо понимала, что делает, запирая за собой замок, пытаясь сдвинуть тяжелый лаборантский стол и подтаскивая вместо него к двери прозрачный медицинский шкафчик. Сквозь полузабытье она запомнила только то, как посыпались из него пузырьки и ампулы и от возникшей на полу лужицы поднялся резкий запах нашатыря — отрезвляющий, но все же не способный привести ее сейчас в чувство. Затем Альбина что-то считала и сидела на подоконнике раскрытого окна, подставив спину холодному утреннему ветру.
Крики были различными: то долгими, воющими, стонущими, протяжными, как страх и смертная тоска, то короткими, похожими на звуковые взрывы, — взлетел в воздух и тут же стих… Довольно быстро Альбина сбилась со счета, но она и не ставила перед собой задачу запомнить их все, просто само собой получилось, что ее пальцы начали загибаться, а в голове замелькали цифры, обдавая съежившееся тело то холодом, то жаром…
Никогда прежде ей не приходилось встречаться с таким страхом, лишающим способности ясно соображать. Лишь бессмысленные числа роились теперь у девушки в голове, да и еще работала память, срисовывая зачем-то во всех невероятных подробностях замершую за шкафчиком дверь: вот облупилась на уголке масляная краска, вот желтое пятно осталось от брызнувшего лекарства…
Крики и топот за дверью то стихали, то возобновлялись; кто-то выпрыгивал через разбитые в панике окна, чтобы врезаться в асфальт и замолчать уже внизу, кто-то беспорядочно метался по коридору, кто-то пробовал запереть двери в палаты изнутри…
Альбина и не догадывалась, что положение сильно усложнилось еще и тем, что «синяя пижама», орудовавший внизу, ненароком угодил в лифт и присоединился к первому неторопливому убийце. Теперь они по очереди подходили к дверям, срывали их с петель, если те не были открыты, и с заданностью автоматов принимались за свое страшное дело.
Девушка не видела ничего, но и не смогла бы ничего увидеть, даже оказавшись в коридоре, — в такое странное состояние ввел ее страх, лишив способности воспринимать реальность… Она просто сидела и ждала, не зная чего, ни жива ни мертва. Да и сам страх, достигнув своего апогея, потерял остроту, быть может — из-за своей огромности, и, вместо того чтобы жечь или колоть изнутри, тяжелым ватным комом повис на плечах, пригибая их к земле.
Когда дверь дрогнула под ударом, Альбина была уже готова к этому, от безысходности почти равнодушно наблюдая за тем, как шкафчик дрожит, как открывается его стеклянная дверца, как вновь начинают сыпаться уцелевшие до сих пор лекарства, как красные руки впихиваются в щель, упираются в стеклянный угол и все сооружение начинает падать, тоже медленно и лениво, будто переняв неторопливость у странных душителей…
Этого Альбина не знала…
Из истории болезни М. (до сих пор он фигурировал в повествовании как человек в синей пижаме):
«Больной М., 29 лет. На учете в психоневрологическом диспансере не состоит, в возрасте 6 лет была зафиксирована незначительная травма черепа, военнообязанный. Алкоголизм, наркомания — отрицательно. Женат, дочери четыре года.
26 июля 20… года утром жена М. отметила, что движения и реакции М. замедлились (со слов провожавшей ее на работу соседки), по ее настоянию М. на работу не вышел, пообещав вызвать врача. Утром был вменяем, хотя членораздельность речи была несколько нарушена. В дальнейшем признаки болезни нарастали. Оставшись один, М. позвонил любовнице, сообщившей своим соседкам по общежитию, что его голос „звучал несколько странно“. Когда Т. приехала к М. на дом, хозяин отпер сам; через несколько минут молодая женщина была задушена».