— Ну, ты! — снова закричал он. — Иди сюда! Слышишь?
Его отчаянный вызов не остался незамеченным — душитель окончательно развернулся к Альбине спиной.
«Другой вопрос, как долго я сумею выдержать такой темп?» — подумал Тихий, подтягиваясь на руках перед носом у пустовзглядого; слетевший больничный шлепанец врезался в восходящее солнце на футболке, и агрессор замер, потеряв из виду свою, казалось бы, верную жертву.
«Ну а дальше что?» — спросил себя Тихий, усаживаясь на вентиляционном выступе.
Констриктор потоптался на месте, затем отступил на шаг и бухнулся плечом в стену, намереваясь вышибить ее, как вышибал все ранее встреченные двери. Сооружение вздрогнуло от удара. Раз, другой, третий… На некоторое время это тупое занятие полностью поглотило его внимание.
— Ала, — снова позвал Тихий, — вы слышите меня? Не стойте на месте. Не стойте!
Она ожила, кивнула и попробовала шагнуть в сторону, но камень в ногах превратился в вату, колени Альбины подогнулись, и она с шумом упала на жесть, беспомощно и беззвучно открывая рот.
— Ала! — Новый возглас Тихого прозвучал как болезненный вскрик: привлеченный звуком падения констриктор обернулся и остановил свой взгляд на девушке.
Она сделала неуверенную попытку встать, снова упала и замерла, сжавшись в комок.
— Ала!
Тихий спрыгнул с крыши пентхауза, поморщившись от удара ногами о жесть, выпрямился и бросился вдогонку за убийцей, не думая больше ни о чем, кроме того, что душителя надо остановить. Пусть для Альбины это будет только отсрочкой… Даже в этой шоковой ситуации Тихий понимал, что вряд ли она сумеет выжить в изменившемся мире самостоятельно (а считать, что мир изменился, у него были причины). Девушка явно принадлежала к тому большинству, что теряется в сложных ситуациях. Так же ясно он сознавал и то, что сам он в одиночку спасется наверняка, во всяком случае — почти наверняка, и сердце его болезненно сжималось при виде скрюченного худенького тела медсестры, к которому уже тянулись подрагивающие лапищи убийцы. Он глядел на тонкие руки, на нелепо торчащий из-под халата край зеленого платья, на сокращающееся расстояние между Альбиной и констриктором и знал, что никакая сила не позволит ему сейчас повернуться и уйти, бросив девушку на растерзание маньяку.
Все эти чувства были вложены в один прыжок. Тихий изо всех сил толкнул затянутую в футболку спину и отскочил в сторону, собираясь в случае надобности возобновить атаку.
Констриктор закачался и начал медленно поворачивать голову назад.
«Ну что ж… еще поиграем», — сказал себе Тихий, напрягая мышцы ног. Теперь смотреть в сторону Альбины ему было некогда — от констриктора его отделяло около полутора метров. Тихий сознательно тянул время, желая удостовериться, что тот хоть на какое-то время забыл о девушке.
Констриктор шагнул вперед и… споткнулся.
Что-то странное происходило с ним: в пустых, помертвевших глазах убийцы промелькнуло подобие нормального человеческого выражения — в них отразилась боль. Затем его черты исказила судорога, кожа на лице покраснела, а после побронзовела, постепенно доходя до почти черного цвета; он зашатался — гораздо сильнее, чем в тот миг, когда его толкнул Тихий, — и рухнул наземь, забившись в непонятном припадке. Его тело то изгибалось столбнячной дугой, то сворачивалось — так иной раз ведут себя напуганные гусеницы. Констриктор вертелся на месте, хрипел, и даже неспециалисту могло прийти в голову, что это настоящая агония. Наконец изо рта убийцы хлынула пена, и он, дернувшись пару раз напоследок, замер. Теперь кожа его морщилась (она успела стать коричневой, как древесная кора) и продолжала шевелиться сама по себе, как оболочка проколотого воздушного шарика, руки и ноги худели на глазах. Длилось это недолго — вскоре перед двумя остолбеневшими людьми осталась мумия с залитым пеной лицом.
— Я же всегда говорил… — Тихий и не заметил, что произнес эти слова вслух, но потом, уже спохватившись, все-таки продолжил: — Это болезнь… Это новая страшная болезнь… Ала, не подходите!
Она и не подходила — просто не могла стоять не пошатываясь.
Тихий шумно вздохнул.
— Идем отсюда, — глухо произнес он. — Раз один нашел сюда дорогу, нельзя больше считать крышу безопасным местом. Я прошу только об одном: когда я прикажу бежать, вам придется это сделать. Сможете?
Девушка кивнула. Ее трясло, смотреть в сторону скорчившегося под ногами тела Альбина больше не могла.
— Главное — держаться от всех на некотором расстоянии, чтобы в случае надобности иметь фору. — Тихий взял Альбину под руку, чтобы она могла идти, и потащил к лестнице. — Тогда мы сумеем добраться… хотя бы до вашего дома. Вы далеко живете?