В это самое время в магазине продолжался разговор. Собственно, скорее его следовало назвать монологом: связанный продавец только глупо мычал и корчился на полу.
— Где ружья, сволочь? — прошипел ему на ухо бритоголовый вожак, выдернув на миг изо рта продавца с резко поредевшими зубами скомканный носовой платок: — Ты будешь говорить?.. Мочало, дай-ка сюда сигаретку!
Платок вернулся на место, а к судорожно задергавшемуся лицу стал приближаться тусклый огонек.
— Слушай, шеф, — небрежно сплевывая слова, остановил бритого щуплый парень, лысина которого отливала синевой, — там какой-то кент развыступался, может, выйдешь?
— А пошел он… дай ему в лоб, я занят, — огрызнулся вожак. — Ну так где у нас ключи от сейфа с ружьями?
Рудольф не сразу сообразил, что произошло, — возле агитатора вырос вдруг какой-то подросток, явно более деликатной комплекции, а затем что-то вспыхнуло, и он понял, что лежит на земле.
Вокруг дрались.
Какое-то женское лицо склонилось над Рудольфом. В первый момент он не узнал Эльвиру.
— А здорово вы! — подмигнула она, помогая подняться. — Посмотрите, сколько у вас нашлось защитников, я даже не ожидала!
Рудольф оглянулся по сторонам. Разобраться, кто был его защитником, а кто — противником, было затруднительно — дрался каждый. Кто умело, кто неумело. Кто-то вопил, кто-то ругался. Короче, царила полная неразбериха.
— Ну что, идем? — спросила-предложила журналистка, довольно ловко отбивая сумочкой чью-то руку.
Беды — компанейские товарищи или, наоборот, трусливые, поскольку в одиночку ходить не любят. Именно на эту тему рассуждал оператор-химик, передвигаясь между огромными газовыми баллонами, отдаленно напоминающими гигантский лоток с куриными яйцами, к которым зачем-то приделали сверху тоненькие трубочки. Что придет вместе с эпидемией, он не знал и, будучи пессимистом, рисовал себе картины одну мрачнее другой — от атомной бомбы, сброшенной на город в целях скорейшей и полной дезинфекции, до пожирающих все крыс. Последнее было навеяно недавно просмотренным фильмом ужасов.
Размышляя о бедах глобальных и масштабных, он чуть было не пропустил мелкую аварию — где-то в конце коридора предупредительно замигала красная лампочка. Лишь зуммер, сообщающий о том, что утечка газа становится опасной, заставил его поднять взгляд и тут же схватиться за противогаз. Теперь он уже удивился, как не распознал сразу запах и не заметил легкий туман, делающий очертания баллонов расплывчатыми.
Погладив черную, тускло отблескивающую резину, чтобы расправить комок сбившихся под ней волос, он вошел в проход и остановился — там, за поворотом, в месте, на которое указывала лампочка, находился уже соседний участок.
Некоторое время он колебался (никому не хочется делать работу за товарищей-лопухов), но звук зуммера становился все призывнее. Туман сгущался, а к красной лампочке присоединилась еще и желтая — авария принимала масштабы, опасные для всего завода. Добавился к разноцветной иллюминации и второй звук — тревожное «И-и-и… и-и-и… и-и-и…» — вынуждая оператора прибавить ходу.
Противогаз сидел плохо, и сложно было понять, что ему мешает — волосы, ухо, край которого чуть загнулся и теперь терся об резину, или что другое. Химик терпел как мог, но возле самого баллона, с верхушки которого струйкой стекал похожий на сжиженный азот белесый дымок, не выдержал — в щели начал заходить запах. Оператор поднял руки, поправляя противогаз, и в этот миг на его шее сомкнулись руки, одетые в прорезиненные «химические» перчатки… Вскоре измятое тело химика уже скорчилось на полу.
Констриктор начал выпрямляться, но неожиданно зашатался, рванул пятерней собственный ворот и принялся открывать рот, судорожно глотая помутневший от газа воздух. Вместе с хрипом из его рта вырвалась пена, он замахал руками в воздухе, двигаясь быстрее обычного, но еще бессистемнее, и вдруг осел на пол. Нет, это не было началом последней стадии болезни — с баллона все сползала и сползала разбавляющаяся воздухом белесая струйка ненавязчивого яда. Ее уже хватало, чтобы сплошной пеленой спуститься к полу, который тоже словно дымился — газ был тяжелее воздуха и скапливался внизу. Оказавшись в его более концентрированных струях, констриктор, пару раз конвульсивно дернувшись, замер, а белый дым продолжал сгущаться над телами, хороня их в своих изменчивых клубах.
Довольно быстро стелющееся по полу облако заполнило весь цех, начало толстеть, и еще один химический предохранитель сработал, включая белый прожектор над входом, а затем и аварийную сирену. Ремонтная бригада, как ни странно, не спешила отозваться на ее вой. Но странно — для гипотетического наблюдателя, находящегося в заполненном газом цеху; на самом деле у аварийщиков была уважительная причина манкировать своими служебными обязанностями. Даже более чем уважительная — констриктор уже успел посетить дежурку и помочь им отправиться туда, откуда никакая сирена не могла их вернуть.