— А я думаю о Канне, — задумчиво произнесла Э. Светлая.
Эта ее мысль потом долгое время служила доказательством сторонников версии, по которой профессор был все же убит. «М. за предсказание эпидемии объявили сумасшедшим и исключили из жизни, — записала она в своей книжечке. — А К.?»
— О Канне? — Тихий отложил в сторону швабру. — Что с ним случилось?
— Он тоже в некотором роде предвосхитил сегодняшние события. — Почему-то, говоря это, Эльвира предпочла смотреть в окно. — И погиб. Авария…
— Бог мой! — Кулаки Тихого рефлекторно сжались, улыбка пропала. — Похоже, мне действительно повезло…
— Послушайте, о чем это вы? — раздраженно перебил их Рудольф. Только сейчас до него дошло, о чем идет речь, и чиновничья часть его души взбунтовалась. — Оглянитесь вокруг — до обсуждения ли прошлого сейчас?! Мы собираемся строить укрепление, переоборудовать для этого здание мэрии. Работы много, хватит на всех. Предлагаю немножко подкрепиться — и за дело!
— Ты в своем репертуаре, — вздохнула Альбина. — Организатор…
Хорт не знал лишь одного: когда они успели нарисовать его портрет? Огромное белое полотнище с его лицом поднялось над толпой, закрывая собой более мелкие транспаранты с лозунгами (часть из них была заранее заготовлена по его приказу, но большинство были плодом самодеятельности его новоявленных поклонников).
Толпа шла к зданию правительства.
Туда же двигалось несколько автомобилей.
— Надо что-то срочно предпринимать, — посоветовал начальник охраны президенту, — не то они разнесут все… Предлагаю вызвать войска.
— Да, я согласен, — растерянно пробормотал президент. У него болел живот — так его организм всегда реагировал на нервное перенапряжение.
— Войска вызывать не надо, — неожиданно шагнул от двери ему навстречу майор спецназа. Да, самый заурядный и никому не известный майор, одетый в неуместный в официальной обстановке бронежилет. — Войска уже тут. Через несколько минут будет полный порядок… Только распишитесь вот здесь.
Сквозь дверной проем было видно, что коридор быстро заполняется вооруженными людьми в масках.
Президент взял протянутый лист и ручку и уставился на бумагу.
— Ну, слава богу, — проговорил начальник охраны, глядя, как за окном виснут на ограде десятки, нет, сотни человеческих тел, — их было слишком много, чтобы пропустить по ней ток…
— Что это?! — вскричал президент, отшатываясь.
— Указ о том, что вы передаете полномочия господину Хорту, — бесстрастно объяснил майор, возвращая президенту отброшенный лист.
На главу государства и начальника его охраны уставились дула автоматов.
В это время, с точностью едва ли не до секунды, и в том же здании, и в помещениях Генерального штаба и ряда министерств разыгрались похожие сцены.
Наверное, это был единственный военный переворот в истории, который встретили на «ура» совершенно искренне…
Остаток дня они провели за работой столь рутинной, что даже кошмар решил не вмешиваться в ее монотонный ход. Альбина перебирала доставленные из дома медикаменты, Тихий, как и большинство горожан, влился в строительную группу, изредка помогая на кухне, когда отвыкшие от физического труда руки и ноги начинали бунтовать. Рудольф так увлекся общим руководством, что, казалось, полностью забыл обо всех и вся. Он находился сразу на десяти участках — и нигде; во всяком случае, за весь вечер, незаметно превратившийся в ночь, а затем и в утро, одни видели его сотни раз, а другие безуспешно искали часами. Не видела Рудольфа и Альбина, но ей было не до того.
Работа, работа, работа…
В десяти километрах от города тоже работали: у обочин, а кое-где и просто на бездорожье, тормозили грузовики с военными номерами. Солдаты в респираторах и противогазах выгружали огромные деревянные катушки, в землю вбивались колья, и колючая проволока паутиной повисала между ними.
К обороне от констрикторов готовилось возводимое в центре города укрепление.
К обороне от констрикторов готовился окружающий город мир.
На куске пространства между кирпичной стеной укрепления и колючей проволокой, кольцом опоясавшей город, жизнь тем временем шла своим чередом. Грустная жизнь. Страшная…
Вокруг дома росли розы. Они заполняли весь палисадник и уходили дальше, в сад. Внимательный взгляд сразу мог заметить, что их кусты шли не сплошным массивом — посадка была разбита на мелкие клумбочки, и розы на каждой имели свою окраску: чувствовалась рука любителя поиграть в выведение новых сортов. Интересен был и сам дом, отделкой похожий на игрушечный: яркие разноцветные полосы и резьба щедро украшали его фасад.