«Красивый, сукин сын», — думала Лидия, разглядывая профиль таксидермиста и холеную руку с изящными пальцами, гладившими мертвую шерсть. Даже слишком красив для того вонючего бара, в котором она оказалась после похорон.
О черт, а кого же она хоронила? Ага, второго мужа своей подруги, погибшего в автокатастрофе. «Ничего, найдет себе третьего», — решила Лидия со злостью. Злилась она на саму себя. Интересно, что она уже успела рассказать этому гладколицему красавчику? Впрочем, какая разница…
Лидия поправила волосы и провела по нёбу кончиком языка. Нёбо было горячим и шершавым. «Алкоголичка», — вынесла она себе приговор, который еще подлежал пересмотру.
— Хочешь послушать музыку? — спросил он внезапно.
Она не расслышала. Ее взгляд выразил недоумение.
— Я спрашиваю, музыка тебе не помешает?
Она кивнула, подумав, что выглядит, наверное, как полная идиотка.
Таксидермист встал и направился к проигрывателю.
…Становилось даже как-то скучно. Все шло в соответствии с избитой программой. Если забыть об остальном. Это «остальное» таилось пока в закоулках ее памяти, но уже давало знать о себе, изредка всаживая в ее мозг ледяные иголочки страха.
«Я знаю все, что он скажет в следующую секунду», — подумала Лидия со странным торжеством. Однако она ошибалась.
Тихо заиграла музыка. Против обыкновения, не Нил Даймонд и не Джони Митчелл. Акустические системы, скрытые в обшитых тканью стенах, наполнили комнату глубоким прозрачным звуком. В звуке Лидия немного разбиралась. Этому научил ее бывший любовник.
Музыка показалась ей смутно знакомой. Струнный квартет. Где она могла его слышать?.. С видом человека, который умеет проигрывать пари, заключенные с самим собой, она отхлебнула из высокого бокала, стоявшего перед ней на стеклянном кубе, и поморщилась. То ли от выпивки, то ли от заунывных звуков струнного квартета.
О господи, ну и скука!.. Ей хотелось зевнуть, не прикрывая ладонью рта, чтобы вывести из себя этого самовлюбленного болвана, сидевшего перед ней…
И вдруг она вспомнила. Вспомнила все, что произошло, начиная с того момента, когда за нею захлопнулась входная дверь, и заканчивая той секундой, когда в ее голове родилась первая относительно трезвая мысль. Иголочки страха превратились в ледяную глыбу, плавающую в темном озере ее неясных ощущений.
Смеясь и спотыкаясь, Лидия поднималась по высокой полутемной лестнице. При этом она опиралась на сильную, уверенную руку таксидермиста, вводившего ее в свой дом.
Наверху, по обе стороны лестницы, она увидела два темных силуэта на внушительных каменных постаментах. Вначале эти неясные тени показались ей какими-то языческими идолами. Но идолы были всего лишь чучелами огромных черных догов. Сидящие собаки выглядели поразительно живо. Лидия отшатнулась, не поверив даже в их мертвую неподвижность. Таксидермист засмеялся.
— Не бойся, дорогая. В отличие от живых они совершенно безопасны.
Он погладил одно из чучел. Его тонкие белые пальцы на фоне черной шерсти выглядели отвратительно, как лапки паука-альбиноса.
— Не правда ли, они прекрасны? — спросил он из темноты. Глаза его блестели. — Красота, остановленная во времени… Они никогда уже не сдохнут и не сгниют. И никогда не примут непривлекательных поз. Они красивы даже сзади. К тому же у чучел нет гениталий…
Лидия пошатнулась и вынуждена была опереться рукой на одну из собак. Таксидермист бросился к ней и помог принять вертикальное положение.
— Аккуратнее, детка! — сказал он тихо. В его голосе сквозила сдерживаемая ярость. — Это были мои любимые собаки. Я так любил их, что не мог смириться с мыслью о такой неэстетичной вещи, как смерть. Или старость. И я не стал ждать…
Несмотря на опьянение, Лидия почувствовала более чем неприятный запах, исходивший от чучел.
— Н-ну, мы так и будем здесь стоять? — осведомилась она, испытывая на прочность тонкие высокие каблуки своих туфель.
— Что ты, моя прелесть! — Он улыбнулся белозубой улыбкой, словно взятой напрокат из рекламы зубной пасты. Или врача-протезиста.
«До чего же гладкая кожа! — с завистью подумала Лидия. — Мне бы такую кожу лет через двадцать…»
— Ты очень красива, детка, — сказал вдруг таксидермист задумчиво.
Они вошли в гостиную. Конечно, кроме всего прочего, это было царство чучел. Но и мебель стоила столько, сколько Лидия не смогла бы заработать честно за всю свою жизнь.