Охваченная ужасом, она потрогала лоб ребенка. Нормальная температура. Во всем остальном ребенок выглядел совершенно здоровым — она могла бы поклясться в этом. Да и сам он вел себя как обычно и ни на что не жаловался.
Последующие два дня она внимательно следила за его состоянием, но никаких признаков болезни так и не заметила. Смутная тревога, однако, уже не покидала ее. Теперь она знала почти наверняка, что зловещая кукла появится снова, и дала себе слово сделать все, чтобы помешать этому.
Оба раза куклу подбрасывали в ее отсутствие, и поэтому Кристина решила несколько дней не выходить из дома. Она взяла двухнедельный отпуск, запаслась продуктами и одним холодным октябрьским вечером наглухо заперла дверь своей квартиры.
Страх лишил ее сна. Теперь ночами она почти не спала и сидела в гостиной, уставившись бессмысленным взглядом в телевизор и прислушиваясь к тихому дыханию ребенка. Она боялась включать свет — ей казалось, что ужас гнездится во всех темных углах квартиры. Порой она засыпала от усталости, словно проваливалась в черную яму, но что-то снова будило ее. Она просыпалась, вздрагивая, и принималась испуганно озираться по сторонам…
Так прошло еще трое суток. Днем Кристина смотрелась в зеркало и с тоской осознавала, насколько все это измучило ее. Глаза, казавшиеся огромными, горели лихорадочным огнем на бледном осунувшемся лице. Погруженная в сомнамбулическую отстраненность, она медленно бродила по квартире…
На четвертую ночь она забылась тяжелым сном, сидя на диване перед телевизором. Было что-то около часа пополуночи. Экран мерцал голубоватым светом, а по потолку скользили отблески фар изредка проезжавших мимо дома машин. Дыхание ребенка вдруг стало прерывистым и шумным, но Кристина уже не слышала этого.
Через некоторое время она вздрогнула и очнулась. Медленно, очень медленно она повернула голову в сторону кресла. Оно тонуло в глубокой тени в углу комнаты, но луч света вдруг упал на него, и тогда Кристина тихо, почти по-собачьи завыла.
В кресле сидела кукла. Вернее, теперь это было только туловище с головой. Голова все так же нелепо склонялась вперед.
Ребенок кричал во сне. Его крики становились нечеловеческими; непонятно было, боль это или ночной кошмар.
Кристина бросилась в спальню. Ребенок метался на кровати, его лицо и грудь покрылись испариной. Простыня оказалась влажной. Когда мать склонилась над ним, он судорожно вцепился руками в ее шею. Новое, не испытанное ранее ощущение поразило ее, как удар током, — его руки были ледяными…
Только через час Кристина сумела успокоить ребенка и немного успокоилась сама, если ее состояние можно было назвать покоем. Ей казалось невероятно трудным дотронуться до куклы, но она не могла ждать до утра и пересилила себя. Кристина взяла игрушку за шею и вынесла на улицу.
На дворе стояла промозглая осень. Во всем доме светилось только окно ее спальни. Почти на ощупь она нашла контейнер для мусора и бросила в него куклу. Однако и теперь не испытала облегчения…
На ней был только легкий плащ, но Кристина чувствовала, что вся горит. Она поднесла к лицу левую руку. Рука была липкой и неестественно белой. Тонкие пальцы мелко дрожали…
Кристина утратила ощущение времени. Дни и ночи слились в один черно-серый поток. Мир, который раньше был реальным, теперь оставался где-то на периферии ее сознания. Автоматически она готовила еду, умывала и кормила ребенка, делала другие привычные вещи, покорившись установленной закономерности, и уже почти с нетерпением ждала конца. Любого конца, который избавил бы ее от страданий и неотвязного страха, расползавшегося по внутренностям.
Никаких мыслей не осталось в ее голове. Только шум — слабый, но неумолимый шум. В нем, как в густом киселе, увязали все попытки Кристины разобраться в том, что происходит вокруг.
Прошло неизвестное ей количество суток.
Она не испытала никаких новых чувств, когда однажды ночью обнаружила в кресле голову куклы. Голова утопала в нем, словно яйцо чудовищной птицы в мягком и теплом гнезде. Веки были опущены.
Когда Кристина взяла голову в руки, веки приподнялись, и на нее неподвижно уставились два голубых глаза. Ей показалось даже, что голова издала какой-то звук, похожий на тот, который издают куклы, когда их кладут на спину, но теперь Кристина ни в чем не была уверена.
Она унесла голову подальше от дома, бросила в помойную яму и смотрела, как голова покатилась по грязи, покрываясь коричневой коркой…