Город встретил их новым сюрпризом, там огонь тоже не нашел лучшего развлечения, кроме как неровной рыжей стеной загородить обратную дорогу.
— Это оно, да? — выдохнула девушка, когда кран круто развернулся на месте и вновь устремился к лесу.
— Что? — не понял, но все же с облегчением вздохнул Тихий.
— То, о чем вы предупреждали?
Глаза девушки ярко блестели. Огонь, молчание, причудливые фигуры на дороге, общее ощущение ирреальности отрывали от действительности. Теперь Альбине казалось, что человек рядом с ней и в самом деле пророк, личность сверхъестественная, и тогда… тогда она, наверное, обречена — не случайно же он так противился ее поездке.
— Это? О чем вы? А-а… — Тихий натужно рассмеялся. — Нет. Я же сказал: неважно, о чем я говорил раньше. Вы просто попутчица. Держитесь этого — и спасетесь. Так… Вы не боитесь идти по лесу пешком?
— Боюсь, — честно призналась она.
— Я дурак, — снова хихикнул он. — Конечно же, боитесь… Но ничего. Я рядом, вместе как-нибудь выкрутимся. Главное помнить, что констрикторы довольно неповоротливы, убежать от них несложно.
— А их взгляд? — Девушка повела плечами, словно стряхивая с них что-то неприятное и липкое.
— В темноте не видно… Хотя для такой прогулки вам стоило бы выбрать лучшего компаньона. Ладно, хватит об этом. Думаю, от того кострища до карантинного кордона не так уж далеко. Обойдем огонь и пойдем между деревьями — так будет безопаснее, чем по дороге. Надеюсь, что безопаснее….
Они так и поступили. Едва ветки придорожных кустов сомкнулись за ними, Альбина притихла, вцепилась горячими пальчиками в руку спутника и шла молча, даже не стараясь увернуться от задетых им веток. Она боялась и верила, верила и боялась, и от этого находящаяся рядом мужская спина казалась ей то надежнейшим из щитов, то обманчивым миражем, готовым растаять в любой момент, оставив ее наедине со страхом.
— Стой!
Шепот Тихого ударил словно током. Альбина вздрогнула и отпрянула назад. Тихий увлек ее за собой прямо в колючие еловые ветки — девушка даже не вскрикнула, когда иголки и сучья прошлись по коже.
По дороге кто-то шел — тяжело и неторопливо.
— Замри, — шикнул Тихий, закрываясь хвоей, как занавесом.
В сумеречном свете фигура выглядела нерезкой и отличалась незаурядным ростом — так показалось с первого взгляда. Однако минуту спустя выглянувшая из-за туч луна осветила человека с огромной вазой.
— Слава тебе, Господи! — вздохнул Тихий, выпуская еловые ветки из рук.
До сих пор констрикторы никакого интереса к неживым предметам не проявляли, стало быть, незнакомца вряд ли следовало опасаться.
Человек с вазой прошествовал мимо и исчез во тьме, окликать его на всякий случай не стали.
Еще где-то через пару часов среди неровных очертаний окружающих дорогу деревьев смутно забрезжил далекий свет сигнального прожектора, обращенного в сторону леса.
…После каждого удара на плече констриктора оставалась рыжеватая кирпичная отметина; возможно, глубже, под одеждой, появлялись и синяки, но, в отличие от пятен на пиджаке, их никто не видел. Душитель был до неуместного хорошо одет. Болезнь застала его «при параде» — из ворота костюма-тройки высовывался белый накрахмаленный воротничок, а из нагрудного кармана пиджака выглядывал уголок изящно сложенного платка.
Под ударами от стены отлетали пока лишь мелкие, похожие на песчинки частички, но трещины, образовавшиеся в связующей отдельные кирпичи известке, свидетельствовали о том, что его старания не были совсем уж бесплодными.
Удар, шаг назад, удар… Констриктор бил в стену монотонно, как маятник старинных часов, как автоматический молот, как знаменитая долбящая камень капля… Удар — шаг назад — удар…
Кирпич шатался. Нормальному человеку это наверняка прибавило бы энтузиазма — констриктор чувств не знал, и его движения не меняли прежнего ритма.
Вскоре к его тяжелой и неблагодарной работе присоединился еще один «собрат» — бывший работяга, так и не успевший снять спецовку. Удары участились — теперь тела врезались в стену поочередно.
Привлеченные то ли стуком, то ли инстинктивным ощущением, что так можно добраться до новой добычи, вокруг начали собираться другие душители, сперва время от времени, а затем и регулярно внося свой вклад в расшатывание стены. Через полчаса кирпич и секунды не мог отдохнуть от ударов тупых упрямых плеч.
— Что-то они зачастили, — недовольно проговорил усталый человек средних лет, наблюдавший за этой картиной со второго этажа. — А как на других участках?
— То же самое, — сообщил ему другой, помоложе, заглянувший в дверь кабинета, приведенного, как и почти весь низ здания, в неподобающе захламленный вид.
— Может, сообщить начальнику… как его там?
— Какая разница? Начальник — начальник и есть, — равнодушно отозвался тот. — Да он и сам, наверное, знает.
Странно, но оказавшиеся волей судеб в укреплении люди мало заботились о том, чтобы представиться друг другу, Эльвира упомянула в своих записях о данном любопытном факте отдельно. Казалось бы, общая работа и беда должны были сблизить защитников и временных обитателей укрепления, но этого не произошло: почти все обращались друг к другу просто на «ты», изредка разнообразя речь импровизированными кличками типа «бородатый», «ушастый», «старик» и так далее. Но все же главным словом в общении было уравнивающее всех «ты».
— А не пробьют? — спросил первый, кивая в сторону закрывающей бывшее окно кладки.
— Сам попробуй пробить, — небрежно бросил второй. — У тебя есть закурить, приятель?
— Пожалуйста. — «Приятель», которого первый видел впервые в жизни, достал из кармана пачку и протянул ему, будто уже давно ожидал этой просьбы.
«Бух… бух… бух-бух…» — продолжали биться в кладку плечи констрикторов.
«В другое время я бы воспользовалась удобным случаем, ведь он остался один», — подумала Эльвира, приподняв голову над записями, но безо всяких эмоций — все прежние стремления и планы стали настолько далекими, что их можно было сравнить с полузабытым сном. Лежащий перед молодой женщиной блокнот, следы известки на коврах да слоняющаяся под окнами смерть — вот что стало единственной реальностью на сегодня.
Временно оставшийся вроде как и не у дел Рудольф смотрел в окно потяжелевшим взглядом. Ему очень не нравилось оживление внизу — можно было подумать, что к укреплению собрались все находящиеся в городе констрикторы и проводят теперь молчаливую демонстрацию.
«Интересно, — вспомнил „начальник“ о Тихом и Альбине, — они уже добрались до места или нет? Если с машиной по дороге ничего не случилось, то должны бы…»
Рудольф с упреком уставился на телефон. Связь по-прежнему не работала, и в голове крутилась навязчивая мысль, что это сделано нарочно. «И вообще, может, зря человечество поспешило объединить все средства связи в единую сеть? — подумал он, пытаясь отвлечься. — Сложили все яйца в одну корзину — и вот результат: накрылось сразу все! Стоп… А все ли?!»
От неожиданно пришедшей в голову новой идеи Рудольф вздрогнул. Как это он мог забыть, что радиостанции могут работать не только через Всемирную сеть и спутники, но и передавая сигнал напрямик друг другу?!
В мэрии была своя радиостанция, ее еще, помнится, предлагали демонтировать, но не стали, как раз на случай гипотетического — тогда! — экстренного случая.
«Ну почему умные мысли приходят в голову так поздно?» — подумал Рудольф и сердито ударил себя кулаком по ноге.
— Эльвира…
— Что? — вскинула голову журналистка.
— Вы знаете, как пользоваться радиостанцией?
— Вы думаете, — оживилась Эльвира, — можно связаться с другими городами?