Поздно вечером Люк Чепмен оставил свою машину на стоянке и пошел на пляж Зума. После наступления темноты купаться здесь запрещено, и Чепмену пришлось перелезть через высокий забор. Содержание алкоголя в его крови в два раз превышало норму — интересно, как он сумел перебраться через забор? Однако следователь посчитал, что «молодого, белого, хорошо питавшегося мужчину» подхватила прибойная волна и он не сумел выплыть из-за сильного алкогольного опьянения. Вода в легких свидетельствовала, что он утонул. Тело вынесло к дальней части пляжа Зума, где его и нашли. Многочисленные царапины и ушибы были получены в полосе прибоя — такой вывод сделал следователь. У него не возникло предположений, что юношу убили.
Никаких улик, если не считать, что синяки и царапины на теле могли указывать на то, что Чепмена заставили войти в воду. Известно, что пляж Зума был излюбленным местом сборов «Королевской рати».
Майло вспомнил отсутствующее выражение на лице Чепмена. Самый глупый парень в компании, который участвовал в убийстве Джейни Инголлс и в течение нескольких месяцев с ужасом ожидал возмездия, но так и не сумел справиться с собой. Быть может, он напился и начал болтать, не оставив своим приятелям выбора.
И купил себе большой синий поцелуй.
С другой стороны, несчастный случай нельзя исключать полностью…
Боуи Инголлс: человек против дерева.
Пирс Швинн: человек против камня.
Люк Чепмен: человек против воды.
Что еще остается, огонь? Неожиданно перед глазами Майло возникли образы Кэролайн и Уилберта Бернса, которых пожирает пламя. Тела сгорели так, что опознать их стало невозможно. Прошлое уничтожено.
«Королевская рать». Банда испорченных богатых животных, которые смогли так успешно замести все следы, что им удалось благополучно прожить еще двадцать лет.
И не просто прожить: «феррари» и шоферы, особняки в лучших районах Лос-Анджелеса, участие в кинобизнесе, частные обеды с политиками и миллиардерами.
Они унесли ноги.
Эта «Королевская рать» с восторгом затоптала бы Шалтая-Болтая.
Братья Коссак, Ларнер, Коури. И самый способный из них — Николас Дейл Хансен. Как живет он?
Майло проверил, чем владеет Хансен. Ничего. Неужели арендует дом в Норт-Роксбери?
Майло нашел тихий уголок в подвальном этаже здания, спрятался между стопками старых карт, убедился в том, что рядом никого нет, и рискнул позвонить, воспользовавшись идентификационным номером полицейского из Вест-Вэлли по имени Корн, который проходил у него практику. Корн оказался совершенно безынициативным, но компенсировал этот недостаток старательностью.
Майло рисковал напрасно: Николас Дейл Хансен никогда не привлекался к суду.
Оставалось лишь вернуться домой и сесть за компьютер. Или попросить Алекса, настоящего фанатика лэптопа, научившегося вылавливать в сети самую неожиданную информацию.
Майло прошел пешком два квартала до оставленного на обочине «тауруса». Смешавшись с утренней толпой, достал сотовый телефон и набрал номер — как и множество других бредущих мимо него леммингов. Рано или поздно у всех будет рак уха или еще какая-нибудь гадость, но сейчас Майло испытывал радость, что ничем не отличается от других людей.
Алекс поднял трубку после первого гудка, и Майло показалось, что он уловил в голосе друга разочарование. Ждал звонка Робин? Как у него дела на этом фронте?
Майло попросил Алекса проверить Николаса Хансена.
— Странно, что ты заговорил о нем, — сказал Алекс.
— О да, совсем забыл, — проворчал Майло. — Ты же у нас Нострадамус.
— Нет, просто у меня полно свободного времени, — ответил Алекс. — Информацию о Хансене отыскать совсем не трудно. Как думаешь, чем он зарабатывает на хлеб?
— Он неплохо учился в средней школе, наверное, теперь занимается финансами для каких-нибудь воротил?
— Он художник. Рисует картины. И очень неплохой, если статья о его выставке в нью-йоркской галерее соответствует истине.
— Художник, который снимает квартиру в Беверли-Хиллз и ездит на роскошном лимузине?
— Успешный художник, — уточнил Алекс. — Его картины стоят от десяти до тридцати тысяч долларов.
— И он их печет, как блины?
— Не похоже. Я позвонил в галерею и сделал вид, что я коллекционер, заинтересовавшийся работами Хансена, но мне сказали, что все его картины проданы. Хансена называют современным последователем старых мастеров. Он сам создает красители, делает собственные рамы и кисти, накладывает несколько слоев краски и глазури. Процесс создания такой картины требует много времени, хозяйка галереи заявила, что Хансен за год выставляет на продажу всего четыре или пять картин. Она даже намекнула, что сожалеет о том, что он так медленно работает.