— Но почему он послал его мне через тебя? И почему именно сейчас? Чего он добивается?
— А снимок Джейни сделал не сам Швинн?
Майло снова надел перчатки и начал переворачивать страницы, пока не нашел нужную фотографию.
— Нет, здесь профессиональная проявка, да и качество лучше, чем на снимках, которые Швинн делал своим аппаратом.
— Может быть, заново распечатал пленку. Или, если он продолжает увлекаться фотографией, у него дома есть специальная темная комната.
— Швинн, — сказал Майло. — Да провались они пропадом, все твои предположения, Алекс. Этот тип мне не доверял, когда мы вместе работали. Почему он попытался связаться со мной сейчас?
— А что, если двадцать лет назад он что-то узнал, а теперь готов поделиться с тобой информацией? Например, назвать имя источника, который навел его на Боуи Инголлса и рассказал про вечеринку. Может, замучило чувство вины из-за того, что он утаил сведения, и теперь Швинн хочет очистить совесть? Сейчас ему, наверное, около семидесяти, а вдруг он болен или умирает? Или просто задумался о жизни — иногда с возрастом такое происходит. Он знает, что сам уже ничего не может сделать, а ты можешь.
Майло задумался над моими словами. Снова снял перчатки, посмотрел на холодильник, но не сдвинулся с места.
— Мы с тобой можем потратить целый день, придумывая разные теории, но ведь альбом мог прислать кто угодно.
— Ты так думаешь? — спросил я. — Газеты ничего не написали про убийство Джейни. Значит, к составлению альбома причастен человек, имеющий доступ к внутренним документам. А как насчет безоглядной веры Швинна в то, что когда-нибудь наука станет инструментом в расследовании преступлений? Этот день пришел, верно? Тесты ДНК и прочие полезные вещи… Если образцы крови и спермы сохранены…
— Я даже не знаю, была ли сперма, Алекс. Швинн считал, что это преступление на сексуальной почве, но мы не видели результатов вскрытия. Как только мы перестали работать вместе, я не держал в руках ни одной официальной бумаги по этому делу. — Майло изо всех сил треснул громадным кулаком по столу. — Дерьмо собачье!
Я молчал.
Майло начал расхаживать по столовой.
— Ублюдок! У меня появилось сильное желание поговорить с ним с глазу на глаз. Если это он — тогда почему он прислал альбом тебе?
— Заметает следы, — ответил я. — Швинн знает, что мы работаем вместе. Еще одно доказательство того, что его продолжают интересовать дела полиции.
— Или мы имеем дело с человеком, который читает газеты, Алекс. В деле Тик наши имена появились вместе.
— И ты вышел победителем, разобрался в сложном деле. Швинн, возможно, не любил тебя, не уважал и не доверял, но следил за твоей карьерой и поменял свое мнение.
— Подожди немного. — Майло взял стакан. На дне осталось чуть-чуть водки. — От твоих бесконечных предположений у меня раскалывается голова. Иногда я задаю себе вопрос: что в действительности лежит в основе нашей дружбы?
— Ну, это легко, — ответил я. — Общая патология.
— Какая патология?
— Неспособность отказаться от интересного дела. Швинн — или тот, кто прислал «Книгу убийств» — это знает.
— Да уж, пошел он чертовой матери! Я не попадусь на его удочку.
— Твое дело.
— Вот именно.
— Понятно, — сказал я.
— Терпеть не могу, когда ты так себя ведешь, — заявил Майло.
— Как?
— Говоришь «понятно», как будто ты вонючий дантист.
— Понятно.
Майло размахнулся, и огромный кулачище устремился к моей челюсти. Но он лишь легонько коснулся меня и произнес:
— Бум!
Я указал на голубой альбом.
— Ну и что, по-твоему, я должен с ним сделать? Выбросить?
— Ничего не делай. — Майло поднялся на ноги. — Я чувствую себя немного… мне нужно вздремнуть. Комната для гостей в порядке?
— Как всегда. Приятных тебе снов.
— Спасибо, приятель.
Он отправился в глубину дома, но вернулся минут через десять, без галстука, рубашка болтается поверх брюк. Выглядел он так, будто за шестьсот секунд его посетили кошмары, которых хватило бы на целую ночь просмотра.
— Что я собираюсь сделать, — сказал Майло, — так это разыскать Швинна. Если я его найду и выяснится, что он послал тебе альбом, мы с ним немного поболтаем, уж можешь мне поверить. А если он тут ни при чем, мы забудем это дело.
— Похоже на план.
— Что? Тебе не нравится?
— Мне нравится, — кивнул я.
— Вот и отлично. Потому что другого не будет.
— Здорово.
Майло снова надел перчатки, взял альбом и направился к двери.
— Пока. Было почти весело. — Стоя на пороге, он добавил: — И будь дома, когда позвонит Робин. Поговори с ней, Алекс. Ты должен все уладить.