— А что она рассказала о мужчине, который ее изнасиловал?
— Молодой, симпатичный, в классной машине — вот почему она согласилась в нее сесть. Честно говоря, Джейни пошла бы с любым. Большую часть времени она была пьяна или под воздействием наркотиков. Для нее практически не существовало запретов.
Мелинда сняла очки, поиграла с дужками, потом перевела взгляд на фотографии своей семьи.
— Хороший же я адвокат, если столько болтаю. Прежде чем мы продолжим, я хочу получить гарантии, что мои слова останутся между нами. Мой муж имеет определенный общественный вес.
— Чем он занимается?
— Джим — помощник губернатора. Поддерживает связь с департаментом транспорта. Для работы я сохранила девичью фамилию, но любые неприглядные подробности моего прошлого могут ему повредить.
— Я сделаю все, что в моих силах, мадам. Уотерс покачала головой:
— Этого недостаточно. — Она встала. — Боюсь, нашу встречу придется перенести.
Майло скрестил ноги.
— Миссис Уотерс, мы пришли к вам, чтобы выслушать ваши воспоминания о Джейни Инголлс. Речь не идет о соучастии в преступлении…
— Естественно. — Уотерс погрозила ему пальцем. — Видит Бог, мне такое даже в голову не пришло. Но то, что произошло с Джейни Инголлс, не моя проблема. А вот защита неприкосновенности частной жизни — совсем другое дело. Пожалуйста, уходите.
— Миссис Уотерс, вы не хуже меня знаете, что я не могу гарантировать вам сохранение тайны. Это находится в компетенции окружного прокурора. Я стараюсь быть с вами честным и рассчитываю, что вы поступите так же. Если вы не совершили ничего противозаконного, вам не о чем беспокоиться. Отказ от сотрудничества с нами не защитит вашего мужа. Если бы я хотел осложнить вам жизнь, то поговорил бы со своим боссом, а он сделал бы один телефонный звонок, и…
Уотерс положила руки на бедра. Ее взгляд стал холодным и оценивающим.
— Зачем вы это делаете?
— Чтобы найти того, кто убил Джейни Инголлс. Вы правы в одном. Это было отвратительно. Ее мучили, прижигали сигаретами, над ней издевались, ее пытали…
— Нет, нет, нет! Давайте обойдемся без шоковой терапии, вы имеете дело с профессионалом.
Майло сложил руки.
— Наш разговор приобрел враждебный характер, миссис Уотерс. Расскажите все, что знаете, и я постараюсь не впутывать вас в эту историю. Ничего другого я предложить не могу. В противном случае у вас будут неприятности, а мне придется потратить немало времени.
— У вас нет никаких прав в Нью-Мексико, — заявила Мелинда Уотерс. — Технически вы нарушаете закон.
— Технически вы свидетель преступления, и, насколько мне известно, Нью-Мексико сохраняет дипломатические отношения с Калифорнией.
Уотерс вновь бросила взгляд на фотографии своей семьи, уселась на место и надела очки.
— Черт! — пробормотала она. Почти минуту мы молчали.
— Это нечестно, — наконец заговорила Уотерс. — У меня нет оснований гордиться своим прошлым, я бы хотела навсегда о нем забыть.
— Мы все были подростками, — заметил я.
— Ну, я была испорченным подростком. Полный провал, к тому же я баловалась наркотиками, как и Джейни. Вот почему мы с ней дружили. Плохое поведение — Господи, и дня не проходило, чтобы мы не напивались. И… мы занимались и другими вещами — когда я вспоминаю, мне становится худо. Но мне удалось выбраться — на самом деле я сообразила, что должна взяться за ум, на следующий день после того, как мы с Джейни разругались.
— На вечеринке? — спросил Майло.
Уотерс схватила другую ручку, но передумала и принялась открывать и закрывать ящики стола — один раз, второй, третий.
— У меня двое детей. И я очень строго их воспитываю. Возможно, даже слишком, но только потому, что знаю, какая опасность им угрожает. Вот уже десять лет я не притрагиваюсь к более крепким напиткам, чем сухое вино. Я люблю своего мужа. Он достиг успеха. Моя практика приносит отличный доход — и я не понимаю, почему моя жизнь должна пойти под откос из-за ошибок, совершенных двадцать лет назад.
— Согласен с вами, — сказал Майло. — Я не делаю никаких записей, информация, полученная от вас, не пойдет в мои досье. Я лишь хочу узнать, что произошло с Джейни Инголлс в ночь с пятницы на субботу. И все, что вы можете мне рассказать о мужчине, который изнасиловал ее за месяц до этого.
— Я уже рассказала о нем все, что знала.
— Молодой, симпатичный, с хорошей машиной.
— Машина могла быть фантазией Джейни.
— Насколько молодой?
— Она не сказала.
— Какой расы?
— Насколько я поняла, он был белый, поскольку Джейни ничего про это не говорила. В противном случае она бы обязательно что-нибудь сказала. Она унаследовала ненависть к черным от отца.
— Она описывала его внешность?
— Нет.
— Классная машина, — напомнил Майло. — Какая?
— Мне кажется, она упомянула «ягуар», но я не уверена. С меховыми ковриками — это я запомнила, поскольку Джейни рассказывала, как ее ноги провалились в мех. Но, разговаривая с ней, я не знала, когда она говорит правду, а когда врет. Джейни жила в мире фантазий.
— О чем?
— О том, чтобы как следует набраться и участвовать в вечеринке с рок-звездами.
— И ей удавалось? Уотерс рассмеялась:
— Даже и близко ничего подобного. Джейни была грустной маленькой девчонкой, которая родилась совсем не в том районе Голливуда.
— Молодой парень на «ягуаре», — повторил Майло. — Что еще?
— Больше я ничего не знаю, — сказала Уотерс. — Правда.
— В какой отель он ее повел?
— Она сказала, что в центре, где полно всяких бездельников. И еще, что этот тип хорошо знал то место — сидевший за стойкой клерк бросил ему ключи, как только они вошли. Но Джейни показалось, что он не жил там, поскольку номер, в который он ее привел, не производил впечатления обжитого. Она не заметила никакой одежды, даже кровать не была застелена. Голый матрас. И веревка. Он вытащил веревку из шкафа для одежды.
— И Джейни не попыталась сбежать, когда это увидела? Уотерс покачала головой.
— Он дал ей сигарету с марихуаной еще в машине. Здоровенную, отличного качества, возможно, там еще был гашиш, поскольку она сразу же улетела — а такое действие на нее оказывал именно гашиш. Джейни рассказала, что ей казалось, будто все происходит не с ней. Даже после того как он толкнул ее на кровать и начал связывать.
— Руки, ноги и шею.
— Во всяком случае, я видела следы веревок именно на этих местах.
— Что было дальше?
Под линзами очков в глазах Уотерс вспыхнул гнев.
— А как вы думаете? Он делал с ней все, что только мог придумать. Использовал все отверстия.
— Она так сказала?
— Ну, только в более грубых терминах. — Серый цвет в глазах Мелинды Уотерс стал превалировать, словно внутренний свет погас. — Она сказала, что ничего не чувствовала, хотя знала, что он делает.
— И вы подумали, что она утратила вкус к жизни.
— Сначала так и было. Но потом — через несколько дней — она напилась и вновь заговорила о событиях того вечера. Она не плакала. Джейни злилась. И вы знаете, что ее больше всего раздражало? Вовсе не то, что тот тип с ней проделывал, а то, что она ничего не почувствовала. Она возмущалась, что потом он даже не отвез ее домой, а просто вышвырнул из машины в Восточном Голливуде, и ей пришлось пройти пешком две с лишним мили.
Но даже тогда Джейни во всем винила себя. Она сказала примерно так: «Наверное, во мне что-то есть, если люди так со мной обращаются. Даже он». И я спросила: «Кто он?» В ее глазах вспыхнула ярость, и она ответила: «Он, Боуи». И это окончательно оттолкнуло меня — сначала извращенец, потом инцест. Я спросила, как давно это началось, но она снова замкнулась в себе. Я продолжала задавать вопросы, но она предложила мне заткнуться, пообещав рассказать моей матери, какая я шлюха.
Мелинда рассмеялась.
— Это было серьезной угрозой. Я никогда не отличалась безупречным поведением. И хотя моя мать и сама была не Бетти Кроккер[23], она тревожилась из-за меня. И мне бы не поздоровилось, узнай она о моих похождениях.