Однако совет его второго друга, Вилдада, был еще более гнетущим, несмотря на его разумность с точки зрения принятой в то время теологии. Сказал Вилдад: „Бог не может быть несправедливым. Раз твои дети погибли, они не могли не быть грешниками; ты наверняка согрешил, иначе бы ты так не страдал. А если ты действительно праведен, Бог наверняка избавит тебя от всех твоих страданий. Из истории отношений человека с Богом тебе следует уяснить, что Всемогущий уничтожает только нечестивых“.
После этого, как ты помнишь, Иов ответил своим друзьям: „Я прекрасно понимаю, что Бог не слышит моих воплей о помощи. Как может быть Бог справедлив и в то же время полностью пренебрегать моей невинностью? Я начинаю сознавать, что мне не искупить грехов обращением к Всемогущему. Разве вы не видите, что Бог позволяет нечестивцам преследовать праведников? А поскольку человек столь слаб, как он может надеяться на внимание всемогущего Бога? Я предстаю перед Богом таким, какой я есть, и когда он обрушивается на меня, я беспомощен. Стоило ли Богу сотворять меня, чтобы обрекать на эти ужасные страдания?“
И кто может оспорить отношение Иова, принимая во внимание совет его друзей и его собственные ошибочные представления о Боге? Разве ты не видишь, что Иов стремился к человеческому Богу, что он жаждал общения с божественным Существом, знающим смертное положение человека и понимающим, что справедливые должны нередко страдать без вины, ибо так устроена эта первая на долгом пути восхождения к Раю жизнь? Потому и пришел Сын Человеческий от Отца прожить жизнь во плоти, чтобы утешать и приходить на помощь всем тем, кому впредь придется испытать муки Иова.
После этого третий друг Иова, Софар, произнес еще менее утешительные слова, сказав: „Нелепо заявлять тебе о своей праведности при таком несчастье. Но я признаю, что пути Божьи неисповедимы. Возможно, что во всех твоих бедах присутствует скрытый смысл“. И когда Иов выслушал всех троих друзей, он воззвал о помощи к самому Богу, оправдываясь тем, что „жизнь человека, рожденного женщиной, коротка и полна трудностей“.
Затем началась вторая беседа с друзьями. Елифаз стал более жестким, обвиняющим и саркастичным. Вилдад пришел в негодование из-за неуважительного отношения Иова к своим друзьям. Софар вновь повторил свой неутешительный совет. К этому времени друзья стали противны Иову, и он воззвал к справедливому Богу в противоположность Богу несправедливости, воплощенному в философии его друзей и таившемуся также в его собственных религиозных воззрениях. После этого Иов стал утешать себя грядущей жизнью с ее более полным устранением несправедливостей смертного существования. Невозможность получить помощь от человека обращает Иова к Богу. Так в его сердце вспыхивает великая борьба между верой и сомнением. Наконец, страдалец начинает видеть свет жизни; его измученная душа поднимается к новым высотам надежды и отваги; его страдания могут продолжаться и даже привести к смерти, но теперь его озаренная душа издает победный клич: „Мой Защитник жив!“