Горячим взглядом по двору скольжу,Снег выпавший слезами прорезая,И что-то важное до боли зная,Ищу слова – и слов не нахожу.
Что означают снега мотылькиИ тишина, отточенная снегом? —Что жизнь и смерть (хоть та и ходит следом),Что жизнь и смерть – безумно далеки.
Расстанемся, состаримся, умрём,И пауза замрёт, как будто нота.Но вдруг проснётся и заметит кто-то,Как остро пахнет снежным октябрём…
А снег смотреть – что колыбель качать:Какие в этом счастье и кручина!Но мне не стыдно плакать беспричинноИ жить, а это значит – ощущать…
Я взяла эту ноту – значок…
Я взяла эту ноту – значокВ партитурном корявом разбеге,Карандашный отточенный штрихС червоточиной – да и всего.Взбудораженно и горячо,Через воздух прокуренный, пегий,Лишь её – среди звуков других,Точно лучше и нет ничего…
Я взяла её…В гулких висках,В чутком трепете каждого нерваРезонирует горечь её,Как судьба на ладони дрожит.Боже мой, как она высока,Что другую такую, наверно,Я уже никогда не возьму,На другую не хватит души!
А в глазах всё темней и темней…И со звуком последняя силаИз души постепенно ушла,Оставляя одну немоту.Жизнь моя, да зачем же ты мнеВысотою глаза заслонилаИ дорожную нить провела —Да не так, и не там, и не ту?
Как пыль с плаща…
Как пыль с плаща,Слетит благополучье.И тронет белизной: «А кто же ты?»Ты одинокий путник,Ты попутчикТрясущейся вагонной пустоты.
Ты вышел на перрон на полустанке,Ты умер там.И в разных сторонахРазвеет ваши с поездом останки,Развеет звуки в ваших именах.
Как ты в степиПрислушивался к звуку —В пустой травинкеВремена гудят —Так пустота взяла тебя под рукуИ повела на родину назад.
Это – пульс разбега…
Это – пульс разбега, это жарко, странно.Воля, время, ветер — по моим плечам.Лёгкое скольжение моё, мне страшноОт вибраций скорости твоей звучать.
Это лики бога — в человечьих лицах.
В темноте автобусной туннель сквозной.Проведи меня, не дай сморгнуть мне, сбиться.Взглядом чьим-нибудь заговори со мной.
Я вода – я хлыну, я темна – я вижу Света золотого неземной огонь.Если больно, значит, я сумею выжить.Значит, мне ты ниточку вложил в ладонь.
Какое проступает расставанье…
Какое проступает расставаньеСквозь этот воздух тёмный и сырой!Ни время и ни даже расстоянье,Ни тягостной тревоги разрастаньеНе метят в нас ни камнем, ни стрелой.
Мы живы так, как будто жизнь согласна,Чтоб мы, войдя, остались насовсем —Без перемен, без спешки и соблазнаЖить безнадёжно и любить напрасно.– Но по-другому, – скажешь ты, – зачем?
И потому, предчувствием тревожа,Когда тревога глубже и длинней,Жизнь понесёт, натягивая вожжи.Любовь? – Не знаю, кажется, похоже.Расстанемся, не говоря о ней.
Потом мне будет просто и усталоВ прошедшем говорить «любимый мой…».И разлучила жизнь, и расхлестала.Теперь из жизни той, как прочь с вокзала,Где глянут понимающе – «домой».
Вот улыбка – лодочка, челн…
Вот улыбка – лодочка, челнВ страны, где в пыли босикомЖизнь ветхозаветнее, чемГлиняный кувшин с молоком.
В домике молчанье плывёт,Словно запах хлеба с огня.Сонный день, струящийся мёд,Подержи в ладонях меня
В двух витках от мёртвой петли,В двух глотках от мёрзлой земли,В детском сне, детсада окне,Где рукою сын машет мне.
Помню жизнь на запах и вкус.Помню и запомнить боюсьДым табачный, рот в молоке,Вечные, как жизнь в мотыльке…
Замолчала река, пряча тайны свои в зазеркалье…
Замолчала река, пряча тайны свои в зазеркалье,И ветра не зовут, лишь меня продувают насквозь.И живут во мне думы – древней, чем рисунки наскальные,Ну, а сердце неопытно, будто вот-вот родилось.
…Мама, ты и не знаешь, я втайне тебе обещалаБыть счастливой, чтоб ты никогда не жалела меня.Что ж я делаю здесь и куда я бреду одичало,На ветра в своём сердце советы твои разменяв?
Я не странник ещё на дорогах, от мудрости чёрных,И слаба моя вера, и холодно мне на ветру.Я ещё не из этих, потерянных и посвящённых,Но в своём обещанье я вру тебе, милая, вру…