Моя политика тех лет заключалась в следующих словах, свобода и неравенство. Я знал, многие люди просто ленятся нормально работать, поэтому я старался делать трудяг богатыми, чтобы другим завидно было, и подчас у меня это удавалось, многие хотели и мечтали обогатиться, так или иначе. При этом, все граждане государства были государственными рабами, то есть я мог сделать с любым гражданином что угодно, это было необходимо, чтобы организовывать крупные государственные стройки. При этом, друг относительно друга люди всегда были свободны, я следил, чтобы отношения между людьми никогда не вырождались в рабство. И максимум что позволялось, это появление должников.
Моя империя в Италии просуществовала примерно двести лет, и на пике развития подмяла под себя все окрестные племена, став настоящей демографической бомбой древнего мира. Моя империя насчитывала 25 крупных городов на территории Италии, с населением свыше 5 тысяч человек каждый, и ещё около десятка городов поменьше разбросанных по всему побережью Средиземного моря. Также имелось значительное количество мелких деревень, что подчинялись центру и платили налоги. При этом, численность населения столицы превысила 20 тысяч человек, и я ещё боролся, чтобы она не росла дальше. У меня имелась развитая медицина и система карантинов на случай эпидемий, и пару раз мои лекари успешно ловили больных, препятствуя пандемии. Я всё равно опасался, что сильный рост населения города, породит множество нищеты, анти санитарию и возможность глобальной эпидемии. Поэтому я старался следить, чтобы население городов не росло выше определённой планки, а всех лишних выселял в деревни, строил новые города, посылал поселенцами за пределы страны и строил иностранные фактории. Я стремился взять под контроль весь средиземноморский регион, стараясь двигать науку и культуру человечества повсеместно. На пике развития моего государства, под моим флагом рождалось и умирало 500 тысяч человек, огромное население по меркам древнего мира. Корабли моего флота плавали в дальние страны по всему Средиземному морю, поддерживали торговлю и добывали металл для столицы. И всё было просто отлично, разве что, сложно было управлять столь большой территорией. Я тогда понял, что всё же, несмотря на сильный прогресс, моя бюрократическая система крайне несовершенна, в частности, требовала сильного усложнения письменности, но писать было не на чем.
За эти годы я имел несколько женщин, достаточно много женщин, и у меня родились наследники очень чистой крови, один из них умер в возрасте 145 лет, то есть прожил радикально дольше, чем другие люди. Я понял, что, достигая ещё более чистой крови, близкой к моей, можно родить человека, который сможет пройти сквозь века, подобно мне. А значит, он будет умён и сможет понять всё, что понимаю я. Однако, в последствии выявилась проблема, а именно, человек получивший жизнь вечную или очень долгую, переставал считать меня божеством, и в какой-то момент начинал считать меня равным себе, а то и мнил себя умнее меня.
Так и произошло, я решил воспитать себе наследника особо чистой крови, который мог бы помочь мне править огромной империей и частично разгрузить управление страной. Я подумал, если нас будет двое или больше, нам проще будет контролировать великую империю, и я смогу обеспечить стабильность и развитие огромного государства. И это были не пустые надежды, я давно заметил, что максимального успеха цивилизация достигает как раз тогда, когда имеется в наличии максимальное количество, наиболее хорошо обученной и подготовленной элиты. То есть, для создания государства более высокого уровня необходимо иметь не только научные технологии и политическую систему, но и максимально хорошо обученную элиту. И чем лучше обучена элита, тем сложнее будут постройки, тем выше технологии, тем проще поднять систему образования в государстве, которой я уделяю большое внимание. А значит, я должен стремиться создавать царство разума. И я родил сына от женщины близкой мне по крови, и сын рос медленно, и я знал, что его кровь особенно близка к моей, и что он будет стареть медленно, а проживёт долго. А может быть, он не будет стареть никогда.
Юноша постепенно повзрослел, рос наглым и заносчивым, из авторитетов признавал только меня, но я смотрел на это сквозь пальцы. Полагая, что он и должен быть таким, потому что он умнее и лучше остальных рядовых граждан. Он должен считать себя высшим существом, а других просто людьми, видеть в себе историческую миссию, и он видел своё особое место в истории, как я ого и хотел. И мой сын действительно был очень умён, многое понимал в этой жизни, увлекался и хорошо умел работать с ремёслами, знал звёздное небо и во многом походил на меня. Я очень любил и ценил его, особенно после того, как он остался молодым, минув пятый десяток лет.