дил к тому, что невозможно изготовить аппарат на горении, принципиально более совершенный, чем существующие, тоже самое касается и бомб с артиллерией, поскольку именно горение лежит в основе любой взрывчатки любого назначения. Я знал обойти химический предел очень тяжело, и сами люди ещё долго будут на это неспособны, поэтому я уже тогда с особым вниманием относился к накоплению собственных тайных знаний о химии. Однако, я предполагал, что возможно химический предел будет обойдён с помощью ядерных реакций деления. При этом, я понимал что оседлать атом очень сложно, и возможно, люди долго не смогут это сделать, поэтому я в какой-то момент смогу получить уникальную военную технологию, которой ни у кого не будет. Второй и самый важный предел, механической прочности вещества, он заключался в том, что все металлы, которые мы используем сегодня, имеют потолком своим сталь, с прочностью на разрыв 1,1ГПа и не более, а обычная сталь это 0,7ГПа на разрыв. При этом некоторые дорогие редкоземельные металлы слегка опережали сталь, но очень незначительно, не более чем на 5-10%. При этом сложные методы термообработки стали способны повысить её прочность до 2ГПа за счёт роста числа дислокаций, но такой материал быстро стареет, покрываясь трещинами и использовать его постоянно невозможно. Таким образом, всё будущее материаловедения будет прыгать около предела в 1,1ГПа, при этом второй составляющей механического предела вещества, является температура плавления, для стали это 1750К, для самых тугоплавких металлов 3700К, с ней я столкнулся, работая над лампочкой накаливания. И он является наиболее сложным, поскольку если в природе существуют синтетические волокна, которые потенциально могут немного повысить прочностной предел стали, за счёт создания композита, то температура плавления выше 3700К не растёт никак. И это очень важные пределы. Логично, что, увеличивая прочность металла во много раз, легко необычайно повысить боеспособность любого оружия, как мощности брони, так и многие другие параметры оружия. При этом, уже в тот период я стал искать сложные способы обойти механический предел, и открыл монокристаллы, которые в будущем теоретически можно использовать для повышения прочностных свойств металла в несколько раз, но не более. Даже монокристалл способен увеличить прочность стали раз в пять и не более. Таким образом, впереди человеческой науки находилось два важных предела, предел прочности и температуры плавления вещества, самый сложный и непреодолимый, он же самый главный предел. Поскольку даже монокристаллы и синтетика имеют близкий и весьма конечный предел прочности и температуры плавления вещества, и очевидно, что наша техника скоро упрётся в него, если не сейчас, то лет через пятьдесят точно. Второй предел, это энергетический предел химических реакций, но его можно обойти через ядерную физику, по крайней мере, я надеялся на это. И третья задача, но не предел, это создание сверхсовершенных нано устройств сложного управления предметами. С этой задачей человечеств очевидно справится, может через пятьдесят лет, а может и через сто. И я исследовал эти прицелы не просто так, не ради того, чтобы создать лучшее оружие, у меня были более сложные планы, уже тогда я задумал великую космическую экспансию человечества. Я изучал эти знания и пределы веществ, необычайно глубоко разбирался в химии и материаловедении, на недоступном никому из простых людей уровне, ради того, чтобы в будущем двинуться заселять космос, и возможно воевать там с другими развитыми расами. Мои расчёты показывали, что для того, чтобы разогнать в сопле Лавалля газы до требуемой величины, требуется металл более прочный и тугоплавкий чем сталь, и вещество рабочего тела, способное развить в сопле скорость свыше 12 километров в секунду, а это как минимум водород при температуре 3800 кельвин, до порога диссоциации. А для дальних космических полётов к другим звёздам и этого будет мало, нужно достигать температуры в миллионы и миллиарды градусов при огромных давлениях, и для этого потребуется невероятная наука, и я должен стать её носителем. Потому что простите меня за мою спесь, я умнее, чем всё остальное человечество, включая всех моих бессмертных детей, вместе взятых. И если не я, то кто прорубит это окно в космос и обеспечит великое космическое будущее человечества. И я проводил важные исследования, и результаты многих опытов и выводы уже тогда запоминал сам, для себя, а даже не записывал, зная и понимая в науке гораздо больше, чем все другие люди. И отрыв моей научной мысли, от мыслей людей уже тогда был очень велик. Не стоит забывать, что мой мозг учился создавать технологии и понимать законы природы сотни тысяч лет, я обладаю опытом и знаниями во много раз превосходящими, чем любое другое существо на Земле, и я использую эти знания для своего обучения много лет. Те выводы, которые способен сделать любой человек на Земле не сравнятся с выводами, которые способен сделать я.