А меж тем мои войска вернулись в страшно разоренную Италию победителями. И я начал зализывать раны, восстанавливать города, мосты, акведуки, торговлю и морской флот. А также необходимо было восстановить население, не только количественно, но и качественно. Потому что за годы войны резко сократилось число профессиональных ремесленников всех мастей, погибла система образования. А по результатам проведённой переписи выяснилось, что численность населения Древнего Рима за годы войны сократилась в 2,5 раза. Если накануне войны у меня было 12 миллионов подданных, то теперь только пять. И я решил стремительно всё отстроить, пойдя ранее известными мне путями, сокращения детской смертности, что сейчас была на высоте.
Только через 25 лет мирной жизни, мне удалось восстановить Рим до довоенного уровня, как по численности населения, так и по инфраструктуре, но это были годы мира, и Карфаген не всегда полностью, но исправно платил мне дань. Территория Рима значительно выросла, теперь моё влияние распространилось на всё Средиземноморье, а Рим стал величайшей империей в мире. Многие государства, что когда-то предали меня и поддержали Карфаген, жестоко поплатились за своё вероломство, я нашёл и убил каждого предателя, который запомнился мне в годы войны. В войнах я победил Македонию, ряд других мелких государств, и поставил на колени Египет.
И наступила новая эпоха расцвета античной культуры, которая никогда не была на столь высокой отметке, как сейчас. Я умело распоряжался сенатом, и, сохраняя отчасти демократию, оставался вечным истинно бессменным консулом великого Рима. Я не знаю, может быть, кто-то из моих детей теперь даже жил в великой римской империи, и я сохранял осторожность, но не было в мире государства, куда бы, не дошла нога моего шпиона. Мои люди даже ходили с торговыми караванами в Китай, и, возвращаясь оттуда, рассказывали мне о великой культуре Поднебесной.
В 149 году до н. э. найдя формальный повод, я объявил войну Карфагену. Мои шпионы проникли во дворец к моему сыну, и мне даже была известна его внешность, но его так и не смогли убить или как-то отравить. Стражи моего сына тщательно охраняли его жизнь. Карфаген отчаянно пытался избежать войны, готов был предоставить мне подарки и казнить всех, кого я пожелаю, конечно, кроме своего истинного властелина. Я был непреклонен, и моя армия снова двинулась в Африку. Враг, понимая, что пощады не будет, подготовил Карфаген к обороне. Этот город представлял из себя мощнейшую крепость древнего мира, имевшую огромные запасы воды, еды, глубокоэшелонированную оборону, защищавшую от мощных осадных орудий и тысячи хорошо вооружённых воинов.
Два года шла осада, Карфаген был блокирован с моря и с суши, я выстроил вокруг него целую стену, чтобы избежать прорыва в город или обратно. Мощнейшие осадные орудия и лучшие катапульты древнего мира обстреливали крепость день и ночь. Метательные камни, зажигательные снаряды с нефтью, всё шло в ход. Наконец, спустя два года осады силы врага были на исходе, впрочем, римляне тоже начинали уставать. В результате ожесточённого штурма, моим войскам удалось пробить оборону врага и завязался кровавый бой в городе, который длился 6 дней. После битвы мой сын всё-таки пропал в неизвестном направлении, хотя есть предположение, что он умер при штурме дворца, потому что многие были убиты. Примерно 55 тысяч граждан города были взяты в плен, остальные уничтожены. Мои воины искали среди них человека похожего на моего сына, но так и не нашли. Я предполагал, что, возможно, он спрятался где-то в тайных залах города. Мы снесли Карфаген, разобрав его до основания по камешку, но ничего не нашли, я думаю, что мой сын всё же погиб. И только после того как на месте Карфагена осталось распаханное поле, римские войска вернулись из Африки в Рим.
Так Рим расправился с Карфагеном, став величайшей империй древнего мира, а я поселился в Риме, и правил им долгие столетия, пока меня постепенно не оттеснили от власти. Но я тогда уже и не особо стремился к сохранению своего влияния. После второй пунической войны население Рима стремительно росло, население города на пике развития составляло около 700 тысяч человек, а самого государства в лучшие годы поднималось до 65 миллионов. При этом, чуть позже, когда я уже был свергнут в 72 году нашей эры, очередной правитель древнего мира, любивший бои людей насмерть на арене. Построил величайший и самый кровавый театр в истории человечества, Римский Колизей. Римский Колизей строился 8 лет с 72года н. э. по 80 год н. э.. Мне не нравилась сама задумка, но он стал одним из величайших архитектурных сооружений человечества, также как Римский сенат и другие великие постройки.
Отдельно стоит упомянуть появление стали, конечно же, став великим правителем, я натыкался на так называемое метеоритное железо, о котором мне сообщали люди. Метеоритное железо, как я позже установил, это сплав никеля и железа в разных пропорциях, оно отличалось исключительной крепостью, и я быстро нашёл ему применение. Конечно же, то оружие, которым пользовался я сам и мои ближайшие телохранители, было сделано из сплава никеля и железа, или из метеорита. Я не знал, откуда такой металл берётся, но иногда и за большие деньги мне приносили достаточно крупные его порции. Также доходили слухи, что металл падает с неба, что вызывало у меня недоумение. В дальнейшем я много работал над получением различных особенных форм железа и термообработки, но на первых этапах не преуспел. Тем не менее, именно метеоритное железо навело меня на мысль, что железо как-то можно обработать так, что оно перестанет быть мягким железом, а станет сталью. И примерно во втором веке до н. э., уже после войн с Карфагеном. Когда у меня появилось достаточно времени. Я открыл секрет простейшей стали, которую получали методом науглероживания железа. Первые же марки полученной мной стали пошли на вооружение моих ближайших соратников, металл оказался минимум вдвое прочнее бронзы, и имел на четверть меньший вес. Что позволяло делать длинные и тонкие мечи, что практически невозможно для бронзового сплава. Но я решил не внедрять эту технологию в остальную Римскую армию, полагая, что мне от этого выгоды не будет. Людям достаточно и бронзового оружия. Тем не менее, секрет постепенно распространялся по миру, и сталь стала потихоньку поступать как оружие в производство. А я не стал его преднамеренно распространять, как поступал раньше с другими технологиями. Естественно, если бы Риму угрожала какая большая угроза и мне предстояла бы серьёзная война, то я бы использовал сталь. А так утечка этой технологии могла бы пойти только во вред, и мой враг мог в мирное время получить оружие против меня. Тем более, что многие мои технические секреты нередко уплывали в чужие руки. В строительстве сталь также не представлялось возможным использовать, поскольку её большим недостатком перед бронзой являлось ржавение. Со временем металл покрывался ржавчиной, что делало невозможным его использование в строительных конструкциях. В итоге, я стал применять сталь много позже, и, тем не менее, в будущем сталь, несмотря на свои недостатки, быстро вытеснила бронзу как основной оружейный металл. Но это произошло уже после распада Рима.
Тем не менее, Рим, покоривший колоссальные территории, не оправдал моих надежд. Да он стал центром культуры и влияния на планете, и многие века люди рождались и умирали под Римским стягом. И на пике своего развития численность населения Римской империи достигала 65 миллионов человек, невероятной по тем временам цифры. А Рим с населением более 750 тысяч человек был самым большим и величественным городом в истории. Но, несмотря на все мои усилия, гигантская империя так и не осуществила рывок к тому светлому будущему, на которое я так надеялся. Технический уровень остался в целом прежним, мы не ушли дальше акведуков, водопровода и бронзового оружия. Уровень образования, несмотря на все мои усилия в какой-то момент перестал расти. А развивать одинаково всю огромную империю мне было просто не по силам. Поэтому в какой-то момент, примерно после 250 года н. э. я постепенно стал терять интерес к Риму, желая попробовать какие-то новые политические схемы.
В дальнейшем это привело к падению Рима в конце четвёртого века нашей эры и начале пятого. Конечно же, процесс падения Рима длился не один день, а несколько поколений. Его общество было растлено и ослабло, коррупцией, подлостью, свинством, высокомерием и глупостью патрициев. А я понял, что построенная мной великая империя не есть идеал мечты. И надо стремиться не только к количеству и масштабу государства, но и к честности и чести его граждан. И да Рим социально умирал, морально развращался, он стал сосредоточием зла, пороков и мелких жуликов, что жирели на чужом труде, не делая ничего полезного для других людей, и даже сам факт рабства мне стал претить. Изначально я стремился лишь обеспечить максимальный производственный потенциал системы, но теперь рабство как средство принуждения к труду перестало себя оправдывать, а жулики лишь набивали карманы, не принося никому пользы, и поэтому я оставил Рим. Меня бесило, когда какой-нибудь мелкий жирный патриций, не сделав за свою жизнь вообще ничего, мнил, что другие ему что-то должны. Я уж молчу про то, что человечество в таких условиях начало самый настоящий процесс вырождения даже на чисто генетическом уровне. Потому что теперь в Риме далеко не всегда самые достойные имели право продления рода, а это главное. Что ж Рим умри за свои пороки.