Здесь на севере были свои существенные плюсы, зимой не было никаких кровососущих насекомых, не было ядовитых насекомых и змей. А это важное отличие от юга, здесь, несмотря на мороз, было лучше. А мороз можно и пережить, в моих деревянных юртах насыпного типа.
В середине зимы, когда пролив надёжно замёрз и покрылся толстым слоем льда, мы начали переселение на север, мы сразу, прямо зимой, из заготовленных ранее материалов, стали строить лагерь на другом берегу пролива, и постепенно переселяться туда, и транспортировать людей и припасы. К концу зимы всё население перебралось с южной стороны пролива на северный. И мы встретили весну, уже не вспоминая о южных землях. Я подумал, что пролив будет эффективным естественным препятствием для неандертальцев, они не пойдут сюда зимой в мороз, а летом они не смогут его переплыть, потому что он широкий и сильное течение.
Итак, подошло к концу первое великое переселение, я закончил его, имея на руках около 600 взрослых мужчин и женщин, и немного детей. Летом мы двинулись дальше на северо-запад, и закончили наш путь где-то на территории современной Греции или юго-восточной части Югославии. Там я построил пятый великий город и начал программу, по расселению людей по всей территории южной Европы, а также на восток. Климат и места здесь были суровыми, но это положительно сказалось на людях.
Пятый великий город просуществовал около пятисот лет, а может быть и больше, и на пике своего развития имел население в тысячу человек. Увы, я не мог построить его больше, здесь был суровый климат, и не хватало еды, я не смог наладить здесь сельское хозяйство, подходящих для роста культур не нашлось, а то зерно, что мы выращивали за короткое и холодное лето, давало очень малый урожай. Большая часть пищи добывалась на охоте. Но впервые, к охоте стало добавляться рыболовство, здесь было много рек, в которых не было крокодилов, но летом нерестилась рыба в больших количествах, мы ловили её летом, а зимой охотились и ели мясо, что хранили на морозе. Но из-за нехватки еды, чтобы избежать проблем, я старался контролировать население, отправляя лишних прочь на поселение. Я понимал, если город превысит допустимую планку, начнётся голод, и там дальше вообще всё может развалиться. Так что на самом деле у нас был не город, а просто большая деревня первобытного типа. Но я впервые создал более менее сложные дома, которые уже были как бы домами, а не просто землянками и шалашами. При этом, мы продолжали жить в деревянных конусных юртах без крыши, с одним входом и узким отверстием для дыма сверху. И, конечно же, у меня была своя собственная царская юрта, где я жил со своей дружиной, эта юрта располагалась в деревянной крепости посреди селения, как и в прошлые времена.
Тем не менее, я понимал, что пятый город не может являться центром человечества вечно, и я начал постепенно каждые три месяца готовить группу из десяти мужчин и женщин, и они уходили прочь. Я обучал их, объяснял как надо вести себя, и они покидали город навсегда, формируя новые племена. Я готовил путешественников, и говорил им, чтобы они уходили далеко от нашей столицы, чтобы не селились близко. И они обещали, что будут идти много дней на восток или запад, прежде, чем осядут. Дальше на север, увы, идти было невозможно, там был гигантский и холодный ледник, близко к которому можно было подойти только летом. Но там, перед этой стеной льда, не было жизни, а зимой было слишком холодно, всё же я забрался на самый край, на самый север нашего мира. Но как я и говорил, жить здесь во многом было даже приятнее, чем раньше на юге. Жилось легко и спокойно, в сытости и без конфликтов, и мне очень нравилась такая жизнь. Я просто наслаждался жизнью в полном смысле этого слова.
Со временем, я обнаружил удивительную вещь, оказывается, из года в год климат теплел, и ледник постепенно отступал на север. Ледниковый период подходил к концу. Правда процесс был очень медленным, и за год ледник отступал примерно на пол километра или километр не больше, но если так прикинуть, пройдёт тысяча лет, и ранее непригодные земли станут нашими. Правда, местность откуда отступал ледник была мало пригодна для жизни, поскольку представляла из себя огромное болото, а если копать вглубь, то там на некотором удалении к югу от ледника была вечная мерзлота. Но я понимал, что видимо и вечная мерзлота рано или поздно растает тоже. Зато зимы становились всё теплее и теплее, а лето длиннее.
Также за эти годы, что я провёл на севере, я совершил несколько интересных для себя открытий, первое, к которому я отнёсся очень осторожно, заключалось в том, что мои потомки, если я спаривался с ними несколько поколений подряд. Приобретали чистую кровь близкую к моей, начинали жить всё дольше и дольше, и я этого опасался, боясь потерять свою власть. Тем не менее, родилось несколько моих детей, которые были страшно похожи на меня, и они прожили по 65 лет каждый. Я решил, пока что, больше свою кровь не доводить до такого уровня чистоты. Однако, я понял, если я продолжу тенденцию, то родится поколение людей с принципиально большей продолжительностью жизни, чем рядовые люди. Возникала и другая проблема, люди сильно похожие на меня, и обладавшие моей силой и реакцией, а также здоровьем и большей продолжительностью жизни, к концу жизни переставали воспринимать меня как авторитет. Точнее они слушались меня как вожака, но были себе на уме и уже не считали меня божеством, поскольку отличия между нами были меньше, чем раньше. Они полагали, что они сами немножко боги, и потому ровня мне, это не понравилось, и не устраивало меня. Они периодически спорили со мной, делали всё по своему и иногда не слушали меня, не понимая, что им всего по тридцать пять лет, а мне уже, наверное, за тысячу перевалило или около того.
Были и положительные важные открытия, так я впервые обнаружил соль, а потом научился выпаривать её из морской воды в больших количествах. Соль оказалась очень важным и вкусным открытием. Продукты с небольшой примесью соли хранились значительно дольше и не портились, особенно в сушёном виде. Также, мне очень нравился вкус немного посоленного жареного мяса и других блюд. Открытие соли кажется мелочью, но лично для меня оно оказалось важным. Всё-таки, я любил вкусно поесть.
Другие открытия, которыми мы теперь пользовались, мне кажутся закономерными, и потому не требуют тщательного описания. В основном это были мелкие бытовые открытия и понимание что и как делать.
И главное, всё это время успешно шло расселение людей во все стороны от моей новой столицы, и настал день, и я понял бессмысленность и бесполезность моей жизни здесь. Поскольку задача была выполнена, и спора проросла, мы за сотни лет породили тысячи новых семей, что разбрелись по свету, преимущественно в южной Европе и некоторые ушли далеко на восток в новые земли. Я даже утратил контакт с ними и не знаю точно, как далеко они ушли, выжили или нет. А ещё я осознал необходимость узнать, что происходит в мире, и как там поживают неандертальцы, и я сложил с себя полномочия, передал власть одному из своих детей и отправился в путь. Я понимал, скорее всего, племя со временем всё же развалится без меня, если не в первом поколении, то в следующем обязательно, но сейчас это не так важно, потому что задача выполнена, и возможно, племя так и останется большим поселением людей, просто деревней и то допустимо, даже если население немного снизится.
И да, кстати, все эти годы, я часто брал себе в жёны разных женщин, и они рожали мне детей, и теперь, внешность всех людей несколько изменилась, теперь, все люди в целом стали намного сильнее похожи на меня. И многие из тех, кого я отправил прочь на поселение, были гораздо сильнее похожи на меня, чем когда бы то ни было раньше. То есть мои гены надёжно влились в кровь этого нового поколения людей, чего раньше никогда не было. Люди стали светлее, резко уменьшилось количество волос на теле, кожа стала более белой, шевелюра на голове более полной. Изменились черты лица, стали более похожими на меня, немного увеличился рост. А самое главное, радикально увеличилась продолжительность жизни, теперь минимальная продолжительность жизни составляла 35 лет, а некоторые мои потомки даже имея не слишком чистую кровь, иногда доживали до 55 лет. Что было колоссальным рывком, по сравнению с 25 годами жизни простых людей. Потому что удлинение жизни позволило лучше накапливать знания и передавать их следующим поколениями, ответственность и дисциплина людей в возрасте сорока лет радикально отличается от двадцатилетних.