– Девочки идут собирать осенние листочки?
Мила беззвучно охнула и залилась краской, а Лида сердито стряхнула с плеча жесткую лапу Ворона:
– Вот только не нужно подкрадываться!
– А компанию составить можно? – просительно мурлыкнул Марат.
Сегодня он был облачен в обтягивающий джемпер брусничного цвета. В урочное время Лида как-то не обратила на него внимания, зато теперь догадалась, отчего это Мила весь день пребывала в прострации. Выглядел Вельшин просто сногсшибательно.
«Да как его в таком виде в школу пускают?! Скольким девчонкам этот выпендрежник сорвал учебный процесс?»
С ответом на вопрос она не спешила. Отшить нахала при Миле невозможно, хотя очень хочется. Но ради единственной подруги можно и потерпеть.
– Если Лида не против, – нетвердым голосом произнесла Журавка и глянула умоляющими глазами.
– А с чего это ей быть против? – от всей души удивился Марат. И нахально вклинился между девушками, подхватил обеих под руки.
Они скоро достигли границ парка, промытого ночным дождем, щедро сбрызнутого всеми красками осени. Болтал в основном Ворон, но Лида его не слушала, смущенная и озабоченная ожиданием того неловкого момента, когда они окажутся у моста.
На мосту они с Милой обычно расставались: подруга возвращалась в город, а Лида шла к себе в поселок. И теперь ее страшила мысль, что Марат по неведомым причинам увяжется за ней, а Мила… ей будет больно. И неизвестно, найдет ли она в себе силы сохранить без ущерба их такую недавнюю дружбу.
У Журавки в кармане заверещал телефон, и она, пробормотав слова извинения, сошла с тропинки. И тут Лидина ярость наконец вырвалась наружу.
– Так, довольно, – круто развернувшись, прошипела она в лицо Вельшину. – Ты хороший друг, я оценила. А теперь, пожалуйста, скажи мне и Милке до свидания и отправляйся по своим делам!
Ворон смотрел на нее в упор и холодно улыбался.
– За что ты меня гонишь? – спросил он. – Я вроде вел себя прилично.
– Ты сам знаешь, за что. Твой ужасно занятой друг велел присматривать за мной, верно?
– Весна, – в голосе Марата зазвенел металл, – я похож на человека, которому можно что-то приказать?
– Ну, попросил, какая разница? Так вот, этого не нужно. Произошло недоразумение, я уже все выяснила. Те люди не опасны…
– Кажется, я ни о чем тебя не спрашивал и не уверен, что мне интересно, – вкрадчиво подметил Ворон.
– Чего ж ты тогда к нам прилип? – нарочито грубо спросила девушка. – Тебе ведь совсем неинтересна наша компания.
– Вот этого ты знать не можешь, – хмыкнул Вельшин. – Может, я здесь не из-за тебя, так что не напрягайся.
Тут Лида окончательно растерялась: а если в самом деле не из-за нее? Черт, как по-дурацки получилось! И что ей теперь – испариться?
В этот момент вернулась, пряча телефон, Журавка, и ничего больше нельзя было сказать или спросить. А Марат упорно тянул их к роковому мосту. Они дошли – и тут случилось и вовсе неожиданное! Мила словно забыла, что ей пора сворачивать, и перешла мост, словно влекомая таинственным зовом флейты. Ворон, кажется, ничего не понял.
Журавка очнулась, лишь когда травяной ковер под ногами сменился поселковой брусчаткой. Вздрогнула, мучительно покраснела. Лида тут же взяла ее за руку и сказала:
– Пойдем, зайдешь ко мне в гости.
– Ага, люблю я бывать в гостях, – вперед Милы насмешливо протянул Велынин.
Лида хотела снова разозлиться, но не успела. Потому что в этот момент свернули на ее улицу, и девушка отчетливо разглядела машину «скорой помощи» у ворот своего дома. Ахнула и сорвалась с места.
Калитка была распахнута настежь и приперта булыжником, глухо перекликались чужие голоса, внутри дома жалобно взвизгивали ветхие половицы. Два санитара, с натугой передвигая ноги, пронесли мимо носилки, и Лида ошеломленно глянула на обмякшее лицо тетки. Наверху, на площадке, стоял Славик, таращился вниз и громко икал. За носилками спешила измученная докторша, на ходу застегивая бурый саквояж.
– Что случилось? – вжимаясь в стенку, пробормотала Лида.
– Родственница? – мазнула по ней глазами женщина. – Очень хорошо, пойди наверх, успокой мальчика. А тут мы сами разберемся.
Но Лида, не выслушав толком, уже неслась в их с матерью комнату. Вера сидела на краю дивана, комкала одеяло, тревожно прислушивалась.
– Ох, Лида, как же ты вовремя! Страшно неудобно, что я даже выйти к ним не могу, узнать, куда повезут. И бедняжка Славик так сильно плакал.
– Да что случилось-то?!
– Кажется, сердце у Музы прихватило. Она сама врачей вызвала, а я валяюсь тут кулем и ничем помочь не в силах.