Массы трудящихся не только не привлекались к управлению, как этого добивался Ленин, но, наоборот, систематически отстранялись от него. Вместо этого была введена система выдвижения передовиков, построенная на подкупе привилегиями, славой, приближением к «божеству» и т. д. Таким образом была создана привилегированная прослойка «выдвинувшихся» из рабочего класса, ставшая опорой Сталина в массах. С излишествами не только не боролись, излишества использовали для привлечения кадров на свою сторону.
О том, как под влиянием теории социализма в одной стране менялась психология руководителей советской страны, можно судить по речи С. М. Кирова на ХVII съезде партии. Вот широко известная цитата из этой речи:
«Успехи, действительно, у нас громадные. Черт его знает, если по-человечески сказать, так хочется жить и жить!»
Эти вырвавшиеся из глубины души слова свидетельствуют, что Киров упоен успехами, достигнутыми Россией. Предел его мечтаний лежит в национальных рамках. Первоначальная цель Октябрьской революции — социализм во всем мире уже забыта Кировым. Он уже не задумывается над тем, что на международной арене пролетариат терпит поражение, не акцентирует на том, что в Германии к власти пришел фашизм… Теория «социализма в одной, отдельно взятой стране» выступает здесь перед нами во всей своей национальной ограниченности и хвастливой самоуверенности.
«Что это — глупость? — спрашивает Троцкий и отвечает: — Нет, этот человек не глуп и притом он выражает не только свои особые чувства. Оратор, как и его слушатели, забывает о всем остальном мире: они действуют, думают и чувствуют только „по-русски“ и даже в этих рамках по-бюрократически».
Вот это и есть то, что мы называли перерождением партии, потерей революционной перспективы, увлечением сегодняшним днем. Вот это и есть то, что левая оппозиция называла «национальной ограниченностью».
Одним из основных разногласий было разногласие по вопросу об индустриализации и о коллективизации крестьянских хозяйств.
В 1923–1927 годах в деревне происходили глубокие процессы дифференциации. Кулачество завоевывало одну позицию за другой, сосредоточивало в своих руках основные средства сельскохозяйственного производства и розничную торговлю, держало в экономической зависимости основную массу бедноты и примыкавших к ней середняков. Городские и сельские нэпманы, пользуясь товарным голодом в стране и неповоротливостью государственной и кооперативной торговли, обогащались за счет резкого повышения розничных цен по сравнению с оптовыми. Кулаки обогащались и проникая всяческими путями в руководство кооперацией.
Опасность состояла в том, что кулак мог повести за собой середняка. Кулаки, а за ними и зажиточные середняки, саботировали продажу хлеба государству. Вместо смычки рабочего класса с бедняком и середняком мы стояли перед опасностью смычки кулака с середняком, которая со временем могла перерасти в политическую опасность для диктатуры пролетариата.
Центральный Комитет партии и его вожди Сталин и Бухарин не видели тогда в росте и укреплении кулака опасности для революции. Они считали, что при наличии власти в руках рабочего класса рост экономики деревни и ее обогащение будут только способствовать экономическому могуществу пролетарского государства.
Объединенная оппозиция в своей «Платформе», поданной XV съезду партии, предлагала следующую программу:
увеличить налоговое обложение кулаков, зажиточных середняков (около 10 % населения деревни) и городских нэпманов с целью ограничить рост капиталистических элементов и накопить в руках государства средства для индустриализации страны;
повысить оптовые цены на промышленные товары широкого потребления и тем уменьшить образующийся в условиях товарного голода разрыв между оптовыми и розничными ценами (оптовая торговля находилась в руках государства, а розничная — в руках частника). Всю конъюнктурную разницу оппозиция предлагала класть в карман государства, а не частника, и образующиеся накопления также направлять на индустриализацию;
чтобы обеспечить эффективную смычку с крестьянством и оборону страны, усилить темп индустриализации, развивая в первую очередь тяжелую индустрию, в том числе тракторное и другое сельскохозяйственное машиностроение;
на базе развертывания индустриализации усилить кооперирование крестьянских хозяйств, в первую очередь — хозяйств бедноты, изолируя ее от кулаков, кредитуя приобретение колхозами сельскохозяйственных машин, наглядно показывая середнякам преимущества крупного коллективного хозяйства и таким образом добровольно вовлекая их в колхозы.
Оппозиция предлагала также освободить от налога 40 % крестьян-бедняков, установить льготы на их кредитование и обеспечить преимущественное снабжение их сельскохозяйственными орудиями.
Оппозиция утверждала, что политика партии в деревне должна строиться исходя из известной формулы Ленина: «Уметь достигать соглашения с середняком, ни на минуту не отказываясь от борьбы с кулаком и прочно опираясь только на бедноту».
Оппозиция считала, что для победоносного строительства социализма и сохранения за пролетариатом руководящей роли необходимо систематически повышать долю пролетариата в национальном доходе страны.
Так, с четырех сторон — путем ограничения эксплуататорских элементов (кулака и нэпмана), путем индустриализации промышленности и коллективизации сельского хозяйства, путем повышения доли рабочего класса в национальном доходе страны и увеличения его роли в экономике и политике — предлагал оппозиционный блок укрепить социалистические позиции пролетарского государства и смычку его с основной массой крестьянства — беднотой и середняками.
Пятнадцатый съезд партии по рекомендации Центрального Комитета 16 декабря 1927 года отверг оппозиционную программу. А в феврале 1928 года, т. е. меньше чем через два месяца после окончания съезда, Политбюро уже вводит экстраординарные меры по обложению сверхналогом не 10, а 15 % населения деревни и повышает оптовые цены на промышленные товары в размере значительно большем, чем предлагала оппозиция.
На апрельском пленуме ЦК 1928 года эти экстраординарные меры утверждаются. А затем от пленума к пленуму Центральный Комитет все дальше отклоняется от выработанной в борьбе с оппозицией и провозглашенной ХV съездом политики либерального отношения к НЭПу и поощрения кулачества. Продолжая держать оппозиционеров в тюрьмах и ссылках, Центральный Комитет в то же время беззастенчиво переписывает в свои документы пункт за пунктом из «Платформы» оппозиции. Так, если на ХV партконференции и на ХV съезде в интересах смычки с крестьянством отрицалась необходимость преимущественного развития тяжелой промышленности, то теперь, меньше чем через год, именно тяжелая промышленность признается главным фактором преобразования деревни.
Одной из наиболее распространенных фальшивок, подброшенных Сталиным в разгар внутрипартийной борьбы и продолжающих употребляться и сейчас, является утверждение о непонимании якобы Л. Д. Троцким ленинской политики по отношению к среднему крестьянству.
Казалось бы, такая фальшивка должна была сама собой отпасть после опубликования в 5-м издании Собрания сочинений В. И. Ленина его ответа на «Запрос крестьянина» (Ленин, т.37, стр. 478–479). Однако, в примечании к этому письму редакция ПСС пишет: «После победы Октябрьской социалистической революции Троцкий некоторое время формально (?) соглашался с политикой партии по крестьянскому вопросу. Такой характер носит и упоминаемое В. И. Лениным письмо Троцкого к крестьянам-середнякам» (ПСС, т.37, стр.621).