— Иногда вообще непонятно, как можно простить хоть что-нибудь! Ты как будто давно простил и забыл, и прошло немало лет, а вдруг вспомнилась старая — даже порой детская — обида, и переживаешь ее, как нечто совсем недавнее — и где твое прощение?
— Без сомнения, так часто бывает… Что тут посоветовать? Помните, пожалуйста, что не всякий наш обидчик — совсем уж плохой человек. Чаще всего он гораздо лучше и чище нас, и напрасно мы на него так долго обижаемся. Наш эгоизм не позволяет увидеть то богоподобие, тот образ Божий, который носит каждый человек. Вместо того, чтобы возненавидеть грех, мы ненавидим носителя этого греха, а ведь и сами таскаем ту же ношу…
И еще скажу: обидчивость как черта характера имеет некоторые противоположные свойства — отходчивость и злопамятство. И вот что интересно: не всегда отходчивость однозначно хороша, а злопамятность однозначно плоха. Все мы судим о ближних по себе. Отходчивый человек воображает, будто все вокруг так же легко забывают обиды, как и он сам, и потому с легкостью оскорбляет окружающих, не задумываясь о последствиях. Злопамятный же долго страдает, пытаясь простить своего брата, и потому бывает очень осторожен в отношениях с людьми, зная наперед, какую тяжкую муку он может ими доставить.
Вспомним же и о том, что часто человек, обидевший нас, мучается не меньше нашего — от раскаяния, но гордыня не позволяет ему попросить прощения. Упредим же его, поможем ему, попросим прощения сами — и лед отчуждения растает. Вот и Прощеное воскресение близко — да не будет такого, чтобы оно прошло для нас даром!
Очень уважаю отца Михаила Петропавловского и ценю его мнение, но искусство прощение — слишком сложное для меня искусство, и потому я не упускаю случая поучиться ему у всякого, кто может научить. Вот такая беседа вышла у меня с молодым клириком храма Воскресения Христова у Варшавского вокзала отцом Георгием Пименовым накануне очередного Прощённого воскресенья.
13. КАК ПРОСТИТЬ ГОСПОДА?
— …А зачем он нужен, — этот формальный чин покаяния? Подходят друг к другу почти незнакомые люди, просят простить неизвестно за что, их охотно прощают, поскольку никакой действительной обиды не помнят… А если даже есть обида, — неужели так вот, за секунду её можно простить? Настоящее, искреннее прощение, прощение от души, от сердца — это огромный труд, его одним поклоном не вымолишь!
Отец Георгий вздыхает:
— Ну, давайте мы отменим чин прощения… Давайте ещё что-нибудь отменим, — сначала одно, потом другое… И где же мы окажемся в конце концов? Формальность… Вы не относитесь к нему формально, вот он и не будет формальностью… Я видел, как в одном старинном монастыре проходит чин прощения: все насельники, от игумена, поседевшего в монашеских трудах, до последнего послушника, который, может быть, только неделю назад перестал наркотики принимать, — все просят друг у друга прощения… И не раз в год — каждый вечер! Вот где благодать, — удивительный, непередаваемый дух примирения… Но это, конечно, сродни чуду. В остальном же я с вами согласен: настоящее прощение требует неустанных душевных трудов. Приходилось видеть, как люди падают в ноги перед теми, кого обидели, — те в свою очередь приходили в умиление, заливались слезами… Но, если говорить правду, такое происходило, главным образом между молодыми девушками. А между людьми взрослыми, повидавшими жизнь, много лет друг друга знающими — никакие поклоны, никакое внешнее смирение — ничего не работает!.. И у меня, и у вас, — и каждого, наверное, есть знакомые, есть родные, с которыми никак не налаживаются отношения. И так стараешься, и этак, — всё напрасно. И если я буду кланяться им в ноги, если проползу за ними на коленях через весь Петербург, — разве изменится что-нибудь? Беда в том, что и у меня самого не хватит смирения ползать перед ними на коленях, да и они не воспримут этих моих показных попыток помириться… И я для себя пришёл к такому выводу: в случаях застарелых обид нужно упорно, не отчаиваясь, искать способов к примирению, и неустанно молиться за этих людей. Однажды Господь поможет, — главное, не унывать. А чтобы обиды не крепли, не делались от времени каменными — почаще просите прощения в самых ничтожных случаях. Чуть-чуть повздорил с кем-то, — не забудь сразу, как только пыл пройдёт, сказать: «Ну, дорогой, прости ты меня, грешного!»