Эдвард откашлялся: от сухого обедненного воздуха першило в горле, а в кране на кухне уже не было воды. Как никогда вовремя пришёлся тот маленький запас, что он сделал вечером. Он честно разделил воду на две равные части, прождал жену до отбоя и даже оставил входную дверь квартиры открытой, но так и не услышал возвращения Марты.
Эдвард вышел на кухню, жмурясь от света. Легкий завтрак на скорую руку из скудных запасов помог ему взбодриться и прийти в себя. Он вскипятил чайник, приготовил кофе, сел напротив двери и смотрел на неё отстранённым взглядом, словно стараясь просветить насквозь. Марта могла вернуться утром, Эдвард прождал её еще несколько минут, сверился с часами. Ему нужно успеть вывести Хватова из изолятора перед открытием коридоров, но перед этим он решил, что обязательно поговорит с ним тет-а-тет. Сержант был там, был в лабораториях Асциона, возможно, это последний живой человек, который знал о проекте "Лазарь", больше, чем кто-либо. Псионики — уникальный виток эволюции человеческого организма. Эдвард ненавидел себя за то, что этот дар обошёл его стороной. Лютая зависть перемежалась в нём с робким ликованием — почти все псионики вымерли ещё при Великом Исходе, вопреки всеобщим ожиданиям, они не смогли вписаться в самый фундаментальный закон природы. В закон, который природа исполнила с истинным мастерством, окрестив его "естественным отбором". Эдвард покидал семейное гнездо решительно и без особого сожаления, он не чувствовал ревности из-за отсутствия жены, скорее, даже несвойственное ему беспокойство. Последний раз Эдвард видел Марту на площади, незадолго до произошедшего в портовой зоне взрыва, могла ли она попасть туда без паспорта? Поправляя у зеркала форму и надевая непроницаемую маску на лицо, Бейкер надменно фыркнул: конечно же, нет, никто из военных не допустит к эвакуации гражданское лицо без паспорта, без него нельзя даже попасть в собственную квартиру. Эдвард на всякий случай решил взять пропуск жены с собой, уже стоя у двери, он смутно догадывался о том, что могло случиться с Мартой. Он знал её рассеянность как никто другой. Пристальный взор военного упал на электронную рамку с фотографией. Какой-то мужчина, которого Эдвард прежде не видел. На фотографии не имелось ни имени, ни подписи. В своём последнем видео послании Марта хвасталась, что нашла себе новую любовь. Эдвард хотел почувствовать ревность, хотел разозлиться, но в сложившейся ситуации совершенно не видел для этого причин.
Как он и подозревал, подобно бездомной собаке, законная жена спала у двери. Она не догадалась проверить квартиру, укрывшись грязным пледом почти с головой, не проснулась, даже когда Эдвард коснулся её плеча. В последний момент он передумал будить Марту, сокрушаясь, покачал головой. Эдвард не мог понять, каким образом ей удалось прижиться в Акватике и даже суметь получить достойную работу. Наивность и полное отсутствие самостоятельности жены раздражала и умиляла его одновременно. Перед самым уходом Эдвард вложил украденный паспорт в её раскрытую ладонь, он надеялся, что Марте хотя бы хватит ума не выкинуть его спросонья.
Глава 11. Чужие тайны
5 лет назад, где-то в Тихом океане.
— Quel est votre nom? Wie heißt du? What is your name? Как тебя зовут?
Максим вздрогнул, услышав родную речь. Мироощущение нахлынуло на него подобно морской волне, ударившей о борт субмарины. Они начали погружение. В трюме подводного аппарата неимоверно тесно и душно. Мальчик не смог сосчитать пассажиров, их было больше сорока, все дети от десяти до пятнадцати лет. Он поднял на стоящую перед ним женщину испуганный, ничего не понимающий взгляд.
— Максим! — его голос дрожал от страха. Рядом кто-то вскрикнул. Женщина сверилась со списком, который держала в руках. Её лицо было невозмутимо, словно вокруг не происходило ничего необычного.
— Максим Хватов? — переспросила она, кинув на сжавшегося в комок мальчика кроткий взгляд.
— Да! — Максим старался перекричать гул работающих двигателей. Субмарину тряхнуло на волнах, сверху посыпались незакрепленные вещи. Дети кричали от ужаса. Максим не находил себе места, думал, что уже сошёл с ума. Он вцепился в край откидного сидения, сжал зубы: от разворачивающегося кошмара кружилась голова. Несколько дней изоляции на Стреле, как и предполагал Максим, не закончились ничем хорошим.
— Максим! Тебе повезло стать выбранным для новой жизни, вдали от лихорадки и смерти! — голос женщины терялся на фоне общего гвалта. Она говорила с ужасным акцентом, коверкая привычные слова и предложения. Максим смотрел на куратора группы, приоткрыв рот, старался уловить суть. Сидящая рядом девочка лет пятнадцати без остановки причитала на незнакомом ему языке. В кулаке она сжимала крест, смотрела в пол, не обращая на происходящее никакого внимания.