— Глубина сорок метров! — прозвучало из громкоговорителей на потолке. Женщина, нависшая над Максимом, отреагировала на сообщение, сам же Максим не понял ни слова. Волнение внутри него неуклонно перерастало в страх.
— Не волнуйся и не бойся, но будет неприятно, — она добро улыбнулась, положила руку мальчику на плечо. — Ты учился в Бармановской школе? Был там хоть раз?
Максим не понимал, что от него хотели, он вжался в неудобную спинку, боязливо косился на подошедшего мужчину в военной форме.
— Что здесь? — спросил тот, сурово сверкнув глазами. — Вы спросили про школу?
— Мальчик просто напуган, — женщина устало выпрямилась в полный рост. — Спросила, он пока не ответил. В досье написано, что он учился в каком-то специнтернате...
— Специнтернат? Дайте мне! — военный сделал угрожающий шаг в сторону Максима, наклонился к нему так близко, как смог:
— Эй, парень! Ты учился в спецшколе?
Максим задрожал как осиновый лист. Ему уже некуда прятаться, некуда бежать. Он отвёл глаза, не понимал речи, но чувствовал интонацию, которая не сулила ничего хорошего. И, что самое страшное, он не знал, что от него хотели.
— Лейтенант, не кричите, он вас не понимает, — женщина вяло вступилась за Максима.
— Если этот ребенок окажется псиоником, даже на десять процентов, нам всем конец! Уже четыре корабля было уничтожено их силами! — злобно фыркнул военный, снова обратился к Максиму, не церемонясь, схватил его за плечо и с силой потряс. — Эй! Ты чертов псионик или нет?! Где ты учился, что такое интернат?
— Лейтенант, хватит уже! — женщина вцепилась в его одежду и дернула на себя. — Вы уже напугали мальчика до смерти!
Военный злобно зарычал, повернулся к инструктору вполкорпуса, смерил холодным взглядом, но нехотя отпустил Максима.
— Кто он и откуда?
— Максим Хватов. Россия, восточная Сибирь. Его подобрали вместе с группой беженцев в Находке. Он учился в спецшколе, но, скорее всего, это была не Бармановская школа!
Женщина сунула военному под нос какие-то листки. Максим увидел их краем глаза, старался не поднимать головы; он надеялся, что, не получив своего, взрослые оставят его в покое.
— Детдом? — смутился военный, потёр подбородок. Он одарил Максима подозрительным взглядом. — Черт знает, что от него можно ожидать...
Лейтенант сверился с наручными часами.
— Через пять минут мы войдем в зону импульсного излучения, это уже не наша территория. Там хозяева ОНИ!
Женщина перевела тревожный взгляд на сидящих рядом с Максимом детей. Маленькие напуганные зверьки, лишь чудо и крепления безопасности удерживали их на своих местах. Казалось, дети готовы при первой же возможности броситься врассыпную.
— Я ручаюсь за них... — тихо произнесла она.
— Ручаетесь? Это всего лишь слова! — недобро рассмеялся лейтенант, жестом подозвал подчиненного. В его руках появилась коробка из темной стали. Максим посмотрел на неё с особым страхом. Обычно в таких коробках лежали шприцы, за последние несколько дней Максим перенёс больше уколов, чем за всю жизнь до этого. Он тихо застонал, предчувствуя грядущую неприятную процедуру. Военный открыл крышку, обшитую изнутри красным бархатом. Сбоку коробки красовалась эмблема, которую Максим уже видел не раз на Стреле, она имелась на всём медицинском оборудовании гигантского корабля, включая стетоскопы: звезда желто-красного цвета, с десятком острых углов. Победно улыбаясь, военный достал из чрева коробки небольшой амулет круглой формы, темно-серого цвета, на стальной цепочке. Сверля Максима яростным взглядом, он силой задрал его голову, заставил смотреть в глаза.
— Сейчас посмотрим, что внутри тебя... — военный накинул на шею мальчика цепочку медальона, сунул его за пазуху и резко отпрянул. Максим не сопротивлялся, откровенно обрадовался, что его не будут колоть, но едва понимал смысл всех этих действий. Амулет обжигал кожу холодом, но больше ничего не происходило. Улыбка сползла с лица лейтенанта.
— Вот видите, это просто ребенок! — женщина пыталась воззвать к разуму военного.
— Хорошо! — буркнул тот и, оглядев собравшихся в трюме детей, громогласно возвестил: — Сейчас на каждого из вас наденут специальные медальоны. Их нельзя снимать, ломать и вообще трогать руками!