— Ну и как, ты и это предвидел? — нервный смешок со стороны Джека заставил Спенсера поднять голову и упасть на колени.
— Пожалуйста, Джек, не делай этого. Ты ведь не такой, — он не молил о своей пощаде, желал только одного: чтобы Джек пощадил самого себя.
Росс не слушал друга, ухватился за последний закрытый рычаг, но тут же отпустил. Он раскрыл рот в бесшумном крике, согнулся пополам. Невидимая сила скручивала его душу, как мокрое полотенце, выжимало боль. Он никак не мог решиться на то, что должен был сделать. Спенсер знал это, использовал каждую упущенную Россом секунду:
— Борись с этим, Джек! Ты можешь! Выпусти меня, оно того не стоит!
От криков проснулась большая Берта. Собака лениво поднялась на ноги, оскалила истекающую кровью пасть. Несколько дней назад её трансформация в Фиала полностью завершилась.
— Ты мешаешься у меня под ногами, я хочу, я должен! — Джек выкрикнул это, забрызгав пол слюной и заткнув уши руками. — Замолчи, замолчи!
— Джек, не делай этого, это же я, Спенсер, твой друг! "Молния", помнишь, как мы вместе тащили твой велосипед, когда у него погнулось колесо? Я тащил его на спине, а ты смеялся всю дорогу, помнишь?
Спенсер кидал на клетку с монстром испуганный взгляд, невольно отходил, но бежать здесь было некуда.
— Джек, пожалуйста! — его голос дрогнул, и Джек воспользовался слабостью Спенсера. Он ухватился за последний нетронутый рычаг, острые края его черного набалдашника болезненно впились Россу в ладонь. Он собирал волю в кулак, чтобы сделать последний шаг и довести задуманное до конца. Джек слышал, как Берта раскрыла пасть, ужасный чмокающий звук, сопровождаемый тихим утробным рычанием, пробирал до костей.
— Джек? — голос Спенсера был совершенно спокоен, Росс откинул голову, чтобы лучше расслышать его слова:
— Что?
— Мне жаль тебя, но, видимо, твой путь нельзя изменить. Прости, я честно хотел тебе помочь...
Джек не видел его лица, из комнаты управления клетками едва виднелась лишь маленькая часть псарни. Песок вместо пола, покрытый рыжими крапинами, ещё долго будет терзать Росса в воспоминаниях. Он ничего не ответил другу, зарычав от злости на самого себя, Джек с силой дёрнул треклятый рычаг. Он затаил дыхание: с жутким скрипом внизу отворилась последняя клетка. Росс побоялся смотреть на сотворённое им зло, и, словно жалея его, Спенсер не издал ни звука, когда принимал смерть.
Джека Росса разбудил толчок в плечо. От неожиданности перехватило дыхание, он открыл глаза, схватив ртом приторный воздух. Ночные кошмары были большой редкостью в жизни Джека, но всё менялось слишком стремительно, и Росс даже не удивился этому. Даниэль Ришон склонился над ним, тревожно заглядывая в лицо.
— Ты жив, профессор? — он снова легонько ударил Джека по щеке. — Вставай, у нас назревает бунт!
— Это опять ты? — Росс попытался оторваться от стены, морщился от болезненных ощущений, затекшие в неудобной позе мышцы сводило.
— Да-да! — Ришон нетерпеливо поднял Джека на ноги. — Ты что забыл, о чем мы говорили?
— Когда? — Росс тёр глаза, едва понимая, что происходило. Он так и остался спать в коридоре, вокруг ходили люди, беспокойно поглядывали на военного и мужчину в белом халате. — А сколько сейчас времени?
— Уже полседьмого! — Даниель шипел как змея, уберегал их разговор от случайных ушей. — Люди собрались решать, что делать дальше, и у них плохое настроение!
Джек прислушался. Из залов камбуза действительно доносились голоса. Целый гомон встревоженных реплик, кто-то спорил, повышая тон.
— Мне нужна твоя помощь! — Ришон вытер пот со лба, потряс Росса за плечо. — Ты готов или как?
Джек не ответил, пошёл за военным, судорожно вспоминая подробности их недавнего разговора. Даниэль уверенно пробирался к залу для раздачи приготовленных блюд, он почти перешёл на бег, так что Росс едва поспевал за ним. От запаха разогретой еды у Джека скрутило живот. Заточенные в камбузе горожане утоляли жажду остатками вчерашнего супа.
— Здесь несколько человек возомнили себя лидерами, люди их слушают! — Ришон заговорщицки шептал это Россу на ухо. Джек сбавил шаг, окинул предстающую картину удивленным взглядом. Как и говорил военный, не все из заложников Прометея пытались устроить быт и как-то подстроиться под новые реалии. Грузный мужчина лет сорока пяти отрабатывал навыки ораторского искусства, выбрав один из столов в центре зала. Повар, Джек узнал его, и даже вспомнил имя. Роберт Томпсон. Мужчина привлекал к себе внимание, размахивая широким кухонным ножом. Росс не разбирал всех слов, но, судя по довольно большому скоплению людей, понял: говорил он на насущные темы. Внизу рядом с ним стоял еще один человек. Джек не увидел на нём формы работника кухни, но, судя по всему, действовали они в своеобразной паре.